— Никто не поверит… Иногда мне кажется, что я сама все это придумала. Рут, я не хочу с тобой спорить. Может быть, когда он вернется, то передумает…
— Ты можешь сделать вид, что заболела и плохо себя чувствуешь. Ложись в кровать, скажи ему, что ты заболела. И он оставит тебя в покое.
— Нет, не в этот раз. Я сама больше не хочу играть в эти игры. Все нормально, на самом деле. Я в порядке. Ты так мне…
В трубке раздались гудки. На счете телефона Марии закончились деньги. Рут с чувством ярости и страха смотрела на трубку своего городского телефона. Она понимала, что ей лучше не вмешиваться, особенно когда ее специально попросили о том, что этого не нужно делать. Так что же Мария сообщила ей во время этого разговора? То, что собирается снова себя резать. Рут уже неоднократно обдумывала то, что может произойти в том случае, если она вызовет по адресу Марии полицию или «Скорую». Когда приедет полиция, то дверь им откроет женщина, которая уверит наряд в том, что у нее всё в полном порядке. У Марии пока не было никаких открытых ран, следовательно, вызывать «Скорую» не было никакого смысла. Любое вмешательство означало, что муж Марии узнает, что та связывалась со службами, перероет весь дом и найдет ее мобильный телефон.
Поэтому Рут сделала то, что обычно делала после каждой беседы. Она подробно описала, о чем был разговор, пытаясь максимально дословно зафиксировать на бумаге все, что сказала ей звонившая, передать ее интонацию, а также психологическое состояние. Рут всегда правильно улавливала эмоции в голосе звонившей; она умела хорошо оценивать слабые и сильные стороны женщины по тому, что та говорила или, наоборот, о чем умалчивала. У нее был дар — она умела читать состояние людей, как открытую книгу. И к тому времени, когда закончила писать, Рут совершенно точно знала, что эта женщина больше не хочет жить. Мария позвонила не для того, чтобы просить о помощи. Она звонила попрощаться; ей хотелось выйти на связь с близким ей человеком, потому что последним, кого она увидит в этой жизни, будет ее муж.
Глава 32
Кэмерон был трезвым. Лотти не знала, к лучшему это или наоборот. Он находился в отвратительном настроении. В рукаве Лотти вынесла из зала, в котором обедали присяжные, нож и спрятала его у себя под подушкой. Она находилась в ситуации, когда не могла не впустить его к себе, но, по крайней мере, ей никто не запрещал подобрать оружие и спрятать в своем номере. Последние десять минут до прихода Кэмерона она читала и перечитывала сообщение от Зэйна.
«Без тебя дом стал пустым, — писал он. — Мы с Дэнни рассказывали твоей фотографии, чем занимались в течение дня. Поскорее возвращайся. Я знаю, что тебе пришлось непросто. У меня на работе был такой стресс, что я совершенно забывал уделять тебе внимание. Давай в ближайшее время поедем куда-нибудь в отпуск. Выбирай куда. Удачи тебе».
Вчера вечером Лотти звонила, чтобы пожелать Дэнни спокойной ночи. Зэйн переключил телефон на громкую связь. Они поговорили, но именно текстовое сообщение от мужа помогло лучше понять его чувства. Лотти мучилась от стыда за то, что совершила. Ей было дурно от страха возможных последствий своего глупого поступка. «Еще один день, — повторяла она про себя, — мне бы выдержать только один день…»
Потом в ее номер проскользнул Кэмерон. Глаза его были как щелочки, а вид такой, словно его окружали одни враги. Он плюхнулся на стул и обхватил голову ладонями. Прислонившись к стене, Лотти стояла около двери и ждала, когда он заговорит.
— Мы не можем допустить нового суда. И ты должна убедить их в том, чтобы они приняли нашу точку зрения, — прорычал он.
— Ты с ума сошел! — воскликнула Лотти. — Каким образом я смогу их переубедить? С нами голосовал один Пэн, который моментально изменит свою точку зрения, когда поймет, что из-за этого он поскорее освободится от обязанностей присяжного. Какими аргументами я смогу убедить Табиту, Грегори и Гарта? Это нереально…
— У тебя нет выхода… Сука! — вдруг заорал он, вскочил со стула и так сильно пнул небольшой столик, что тот отлетел в сторону. Стеклянная столешница разбилась, и куски стекла разлетелись по комнате. Лотти трясущейся рукой схватилась за ручку двери. — Даже не думай о том, чтобы открыть эту дверь! — крикнул Кэмерон.
— Я не знаю, чего ты от меня хочешь! — закричала она. — Раньше ты говорил, чтобы я молчала и голосовала за то, что она невиновна. Я сделала все, что ты просил. Этот суд не имеет ко мне никакого отношения.
Он тяжело дышал, засунув руки в карманы.
— Нам нужен план действий. Меня они слушать не станут. Я слишком часто ссорился с этой чертовой Табитой. Если удержим Пэна, нас будет уже четверо. Еще шесть человек должны проголосовать за то, что она невиновна, — и мы в шоколаде!
— В шоколаде? Что, именно так она выразилась? — спросила Лотти.
— Она? — На его лице появилось недоуменное выражение.
— Мария Блоксхэм. Ты очень хочешь, чтобы ее признали невиновной. Я этого не понимаю. В самый первый день ты просил, чтобы тебя освободили от работы в суде. Не понимаю, как получилось, что ты так сильно заинтересован в положительном завершении этой истории.
Кэмерон потер виски.
— Ну, в общем, все сложилось так, что работа присяжным дала мне шанс решить кое-какие свои проблемы, но потом гребаная Имоджин Паскал передумала и решила заходить с этим судом на второй круг. В любом случае к тебе это не имеет никакого отношения. Тебя должно волновать то, как переубедить присяжных изменить свою позицию, иначе твой муженек получит информацию, которая перевернет всю твою жизнь. Надеюсь, что тебе нравится Азия, потому что именно туда тебе придется приезжать для того, чтобы увидеться с сыном.
Лотти хотелось или наорать на него, или просить пощады, она не могла точно определиться. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что ни та, ни другая тактика не принесут желаемого результата. У него есть этот чертов аудиофайл! Казалось, что в этот вечер Кэмерон был не просто в отчаянии. Он был чем-то ужасно напуган, по-настоящему напуган. Но какой напуганной выглядела она сама! Лотти смотрела на Кэма, как в зеркало.
— У тебя большие проблемы, — заметила она, — так что можешь приказывать мне сколько угодно. Ты прав, Зэйн действительно со мной разведется. Возможно, он увезет из страны Дэниела, а может быть, и нет. Он гордый, но не мстительный. Мне кажется, что в подобной ситуации ты можешь потерять гораздо больше, чем я. Вопрос, который у тебя был на листке и который ты задал психиатру, написал явно не ты. Откуда он взялся?
— Допустим, от заинтересованной стороны. Какая разница?
— Есть люди, которые попросили тебя помочь Марии Блоксхэм? Эти люди знали, какой вопрос надо задать, поэтому, может, расскажешь поподробнее? И еще — что ты сам от этого получаешь? Если хочешь, чтобы я тебе помогла, значит, я имею право знать подробности.
Кэмерон сидел на краешке кровати, разглядывая свои ногти. Его лицо было серого цвета.
— У меня есть кое-какие долги. Ничего критичного. На месте Марии Блоксхэм я за бабло легко размозжил бы ему голову.
— Значит, ты считаешь, что она виновна? — прошептала Лотти. — И тем не менее заставляешь нас с Джеком голосовать за нее?
— Да мне на нее совершенно наплевать! У меня своя жизнь и свои проблемы. — Кэмерон встал. — Дерьмо! — заорал он и с силой пнул стену. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо!..
Лотти выпрямилась.
— Мне кажется, что твоя жизнь в опасности. Именно по твою душу в зале суда появились те трое громил, на которых ты старался не смотреть. Это с ними ты встречался вчера на парковке? Теперь мне понятно, почему вчера ты так напился… — Лотти немного подумала. — И о какой сумме идет речь?
— Если не заплачу, то за одни лишь проценты мне отрежут правую руку, а может, и сразу обе! — заорал Кэмерон, стремительными шагами пересек комнату, подошел к Лотти и схватил ее за горло, в одно мгновение придавив ее к стенке так, что она еле стояла на цыпочках, чувствуя, что ей трудно дышать. — Если ты, шлюха, неожиданно так быстро поумнела, то тебе стоит придумать, как выйти из этой ситуации. — Его лицо было буквально в миллиметрах от нее, в глаза летела его слюна. В глазах у Лотти стало меркнуть, и она безрезультатно попыталась оттолкнуть его ослабевшими руками.