— Мария…
— Подумай о Леа, Максе и матери. Думай о них и иди…
Голову Рут кружил шок. Она посмотрела на Марию и поняла, что ее подруга права. После кровавого убийства та не потеряла самообладания и способности трезво мыслить.
— Я найду способ, как тебе помочь, — пообещала Рут, — я сделаю все возможное. Обещаю, что ты не попадешь в тюрьму.
— Иди, — ответил Мария. — До того, как я вызову полицию, мне надо убраться на кухне.
Рут вышла, и Мария вымыла вторую стоявшую в раковине чашку. Рут перелезла через ограду и спокойным, насколько могла, шагом дошла до машины.
Тем временем Мария вытерла пол для того, чтобы в доме остались лишь следы Эдварда и ее собственные. Потом взяла ножку стула и ладонями размазала по ней кровь, чтобы на ней не осталось никаких отпечатков пальцев Рут. Некоторое время смотрела через кухонное окно в сад, считая минуты для того, чтобы дать подруге время уйти. Локтем закрыла дверь кладовки и вышла из кухни.
Вскоре после этого она произнесла по телефону слова о том, что ее муж доктор Эдвард Блоксхэм мертв. Она так давно мечтала произнести эти слова…
Глава 36
Мобильный телефон Лотти зазвонил, когда та возвращалась к своей машине. Звонила «просто домохозяйка» Дженнифер. Лотти уже и позабыла, что когда-то они обменялись телефонными номерами. Казалось, это было давным-давно, чуть ли не в прошлой жизни.
— Привет, Лотти! Ты где? Я надеюсь, что смогу попрощаться с тобой лично, — радостным голосом произнесла Дженнифер.
— Недалеко от суда, иду на парковку. Можем попрощаться и по телефону, — предложила Лотти.
— Нет, ты знаешь, я хотела бы лично, если не возражаешь. В суде не успела этого сделать, потому что все бросились на выход. Можешь через пять минут подойти к главному входу?
— Хорошо, подойду.
В любом случае здание суда было ей по дороге из собора до места, где она припарковалась. Лотти ужасно боялась звонить мужу, что должна была обязательно сделать в ближайшее время, и не возражала против того, чтобы немного отложить этот разговор. Вскоре ей предстояло соврать — и потом продолжать врать всю оставшуюся жизнь. Она с радостью отложит это хотя бы на несколько минут.
Когда Лотти подошла к зданию суда, Дженнифер уже ждала ее около входа. Несмотря на жару, на ней был ярко-зеленый вязаный кардиган; на лице сияла широкая улыбка. Дженнифер по-матерински обняла ее. Прямо как настоящая мать, подумала Лотти, а не как женщина, которая занимается сексом, пока ее ребенка рвет у няни. Дженнифер такого себе точно не позволила бы.
— Я хотела сказать, что ты была необыкновенно смелой! Ты раскрыла душу перед практически незнакомыми людьми и честно рассказала о том, что случилось с тобой. Я понимаю, что мы вместе были присяжными на этом суде, но все равно не успели пообщаться нормально. В любом случае хотела сказать, что уважаю тебя за твой поступок. Если я могу чем-нибудь быть тебе полезной — звони. Надеюсь на то, что все, о чем ты рассказывала, у тебя уже в прошлом.
Лотти почувствовала, что к горлу подступил комок, и она была не в состоянии ответить.
— Спасибо, — в конце концов выдавила она из себя.
— Не плачь, а то и я начну плакать, — произнесла Джен. — Бог ты мой, и у тебя глаза на мокром месте!.. Давай провожу до машины.
— Что ж, очень мило, — ответила Лотти, вытирая лицо рукавом. Дженнифер взяла ее под руку, и они пошли.
— Ну что, опять домой через подвесной мост? Сейчас там наверняка пробка. Час пик только начинается.
— Да, через чертов мост, — рассмеялась Лотти и поймала себя на мысли о том, что рада, что хотя бы на секунду перестала думать о Кэмероне Эллисе. — В школе я написала про этот мост четыре разные работы: по истории, географии, математике и физике. Наверное, я знаю про Изамбарда Кингдома Брюнеля больше, чем его родная мать.
— Ты разве не в курсе, что не он был архитектором-конструктором этого моста? — радостно спросила Джен.
— Как не он? Конечно, он! — возразила удивленная Лотти.
— Ну, во всяком случае, инженером-проектировщиком самых важных частей моста была Сара Гуппи. Она запатентовала идею свайного фундамента в тысяча восемьсот одиннадцатом году. Ты только представь себе! Она не имела права голосовать, но была изобретателем, инженером и архитектором. Брюнель присоединился к работе над этим проектом в следующем году. Без Сары моста здесь не было бы.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила Лотти, покачивая головой.
— Ну, я немножко повернута на этой теме… Извини, если тебе все это кажется скучным. Просто сейчас я пишу сочинение по истории о Саре Гуппи. Дистанционный курс, но все же обучение. Я стараюсь не сидеть без дела.
Лотти остановилась.
— Ничего себе! А ты представлялась как обычная домохозяйка… Почему тогда не упомянула о своих интересах?
— А зачем на себя одеяло тянуть? Все это мелочи. В любом случае главная моя работа — это работа домохозяйки. И ею я горжусь больше всего. Что, впрочем, не значит, что на этом моя жизнь заканчивается. Это твоя машина, верно? — спросила Дженнифер, видя, что Лотти достает ключи.
— Да, моя. Спасибо тебе, Джен. Я очень рада, что ты позвонила. Не возражаешь против того, чтобы мы поддерживали связь? Я понимаю, что человек ты занятой, и не собираюсь тебя сильно утруждать…
— Да утруждай сколько угодно! Я только с радостью! — ответила Джен. — На связи?
Она поцеловала Лотти в щеку и удалилась, что-то напевая про себя.
Лотти села в автомобиль и положила ключ на колени. Джен оказалась совсем не такой, какой она себе ее представляла. Предрассудки не дали разглядеть хорошего человека… И Кэмерон оказался совсем не таким, каким она себе его представляла в начале знакомства. Джека обманывали. Мария Блоксхэм полжизни прожила во лжи, навязанной ей мужем. И вот теперь Лотти поедет домой — и от страха и недостатка самоуважения будет всю жизнь хитрить и обманывать, чем отнимет у мужа право выбирать свое будущее. От этих мыслей она почувствовала себя мерзко. Но этого мало — все это вранье будет принижать ее саму.
Она завела двигатель и выехала на запруженный автомобилями мост. Джен оказалась права: пробка была в обе стороны. Домой она приехала через сорок пять минут. Зэйн уже вернулся с работы и собирался ехать забирать сына от няни.
— Привет, — сказал он и поцеловал ее в лоб.
Лотти на секунду обняла его. Она знала, что ей надо делать. Она не хотела врать всю оставшуюся жизнь.
— Зэйн, — сказала она, — я должна тебе кое-что рассказать, и после этого мы решим, что делать. Я не прошу у тебя прощения, потому что не заслужила его, но ты заслужил то, чтобы знать правду. Я люблю тебя, а нашего с тобой сына люблю больше жизни. Я чувствовала себя несчастной и в психологическом смысле загнала себя в угол. Мне кажется, что я потеряла самоуважение. Это не оправдание того, что я сделала, а просто констатация факта. У меня был роман с одним из присяжных. Он закончен, и я сожалею об этом так, что у меня нет слов, чтобы описать тебе это. Я не хочу тебе врать. Я просто не могу тебе врать. Когда ты будешь готов — и неважно, сколько на это потребуется времени, — скажи мне об этом и дай шанс все исправить. И если у нас не получится, то, может быть, мы сможем начать все сначала. Я хочу быть твоей женой, но на условиях, которые устраивают нас обоих. Чтобы мы с тобой были в одинаковых правах, понимаешь? Можешь ненавидеть меня столько, сколько сочтешь нужным. Я хотела сказать тебе, что не думаю, будто ты сможешь ненавидеть меня сильнее, чем я сейчас ненавижу сама себя. Прости меня. — Она подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Мне очень, очень, очень жаль…
Глава 37
Мария сидела в автомобиле перед зданием адвокатской конторы и смотрела на часы. По зимней слякоти к машине бегом подбежала Рут и быстро села в салон. Зима выдалась такой же холодной, каким жарким было лето. Тротуары и дороги стали скользкими.
— Извини, что опоздала. Ты готова? — спросила Рут.
— Чтобы подписать документы о разводе? Еще бы! — Мария улыбнулась.