А о документах на земли Силфорской епархии и речи не зашло.
ГЛАВА XIX О соборе в Геддингтоне
Вскоре к графу Честерскому приехал королевский герольд с приглашением прибыть в Геддингтон, что в графстве Нортгемптон. Генрих II собирал там своих церковных и светских ноблей, чтобы держать с ними совет по поводу предстоящего крестового похода. Герольд передал де Бельвару такое же приглашение и для епископа Силфорского. На вопрос графа, отчего это король препоручает ему позаботиться об уведомлении епископа, герольд ответствовал лишь, что такова была воля короля. Граф не возражал, прекрасная предоставлялась возможность показать королю Генриху, что если он желал конфликта между Силфором и Честером, ничего у него не вышло. С другой стороны, граф считал вовсе не лишним продемонстрировать Джованни свое к нему благоволение, более того, свою заботу о его благополучии. Де Бельвар искал дружбы с Джованни, ради его же, Джованни, блага, ибо так стало бы куда проще держать на коротком поводке и взбалмошных силфорских каноников, и вообще весь северо-восточный околоток обширных честерских владений. Кроме того, Джованни нравился де Бельвару. Графа радовала предстоящая совместная поездка. Всегда приятно проводить время с тем, с кем хочешь, а уж лучше доброго попутчика, как говорится, и вовсе ничего не сыскать. Хотя это последнее обстоятельство граф полагал совершенно необязательным преимуществом, как взаимное расположение в браке: можно и обойтись, но куда лучше, когда оно есть.
Де Бельвар приказал своему капеллану, все также продолжавшему частенько наведываться в Силфор, передать Джованни королевское приглашение, а вместе с тем и предложение поехать на съезд в Нортгемптон вместе. Джованни не мог отказаться.
Ранним утром условленного дня в Силфор прискакал отряд, посланный графом для того, чтобы проводить Джованни до места, где их дожидался де Бельвар с остальными своими людьми. На старой римской дороге, проходящей по королевскому горному лесу, они встретились, словно уже были друзьями. По крайней мере, ни у одного, ни у другого не возникло сомнений, что они оба рады этой встрече.
В первый день пути их ожидал довольно длительный переход через гористую местность до королевского Замка Пик. Зима — худшее время для путешествий, холодное и ненастное. Весь день вьюжило, и они не могли говорить между собой, но зато так они имели возможность попривыкнуть друг к другу, ведь отныне им долгое время предстояло быть неразлучными.
Замок Пик находился в распоряжении королевского агента, действующего от имени короля по всему «Королевскому лесу в горах». Принимая графа и его спутников, агент Генриха II проявил не то чтобы радушие, подобострастие. Он обхаживал де Бельвара так, словно он, а не король Англии был его настоящим сеньором. Граф же обращался с агентом как с человеком незначительным, даже не подумал удостоить его хоть сколько-нибудь обстоятельной беседы. Напротив, наскоро покончив с роскошным ужином из обильных королевских запасов, де Бельвар объявил, что он и его спутники устали. Тут же всем было предложено отправиться спать. Граф и Джованни еще с несколькими рыцарями графской свиты разместились в лучшей спальне замка, довольно хорошо проконопаченной и жарко натопленной. Рыцари устроились как могли на полу поближе к камину, а граф с Джованни улеглись на высокой кровати.
Джованни закутался в одеяло и улыбался в темноте. Ему ни за что не удалось бы заснуть в ту ночь, но он был только рад этому. Джованни хотел насладиться каждым моментом новой жизни. Он думал, сколь никчемное и пустое существование вел до сих пор, ибо только теперь, совсем недавно узнал Джованни, зачем он родился на этот свет: чтобы встретить замечательного человека — Гийома де Бельвара. Сейчас, когда граф был так близко, только руку протяни, Джованни чувствовал себя абсолютно счастливым и только вопрошал Господа, за что ему такая радость. Джованни повернулся на другой бок.
Де Бельвар замер, делая вид, что спит, прислушался к дыханию Джованни. Такой маленький, уютный, милый, и пахнет так приятно… чем это он пахнет? Самим собой он пахнет, чем же еще… Де Бельвара захватили слишком сильные ощущения, слишком однозначные, слишком телесные. Граф вздохнул, успокоился, не без самодовольства подумал, что, пожелай он, ничто не могло бы ему помешать, но нет, он не желает, такой вот он правильный, порядочный человек, способный держать себя в руках. В сущности, граф немного лукавил сам с собой, не приверженность к правильности останавливала его, скорее, ему виделось неприятным будущее подобной связи. Что их могло ожидать потом? Тайные встречи, скрытность. Такое положение вещей было для графа довольно унизительным. Нет, пусть все будет честно, любая ложь может встать между ними, и вместо сближения они оттолкнут друг друга. Граф решил: он не из тех людей, кто спешит воспользоваться любой возможностью, напротив, он вполне отдает себе отчет в своих истинных намерениях, а эти намерения вовсе не подразумевают никаких предосудительных действий в отношении мелкого и милого епископа Силфорского, отнюдь. Граф приказал себе спать, назавгра их ждало продолжение пути до замка Шеффилд.