Как только он погибнет и исчезнет, Скил Эйл возьмет все в свои руки и порядок вещей изменится.
Несмотря на свою тревогу он проснулся поздно, а когда отправился обратно в свой поселок, уже близился полдень. Он взял лошадь у семьи, которая, как он знал, исполнят его просьбу, и проскакал на ней весь день до наступления сумерек. Уже темнело, когда он добрался до Гленск Вуда, и у него до сих пор не было ответа на вызывающее поведение Изоэльды Северин.
Но у меня будет этот ответ до того, как это произойдет, пообещал он сам себе.
Он отдал лошадь мальчику, который присматривал за животными в небольшой конюшне, и пешком направился к зданию, где он обустроил себе дом — огромному, блочному строению с конференц–залом на первом этаже и жилыми комнатами и офисами наверху. Не было заметно ни огней, ни людей. Дверь оказалась запертой, но он достал ключ и довольно быстро оказался внутри. Он стоял, прислушиваясь к тишине, эту привычку он выработал за многие годы, упражняясь в осторожности, от которой так и не смог избавиться.
Он ничего не услышал.
Он прошел через конференц–зал и поднялся по лестнице до своего жилья. Входная дверь была заперта. Он достал другой ключ, открыл дверь и вошел внутрь.
— Я уж подумал, что вы не вернетесь, Серафик, — приветствовал его голос.
Ему едва удалось не закричать. Он огляделся, всматриваясь в темноту, но ничего не увидел. Он было подумал, что это Боннесант, поскольку только тот мог набраться смелости и рискнуть нарушить границы его личных покоев, придя без приглашения.
Однако голос не принадлежал Боннесанту.
— Я здесь, — произнес голос.
Возникло пламя и зажглась свеча. Свеча стояла на столе рядом с мягким креслом, в котором сидел мужчина. Скил Эйл едва смог разглядеть его — высокий, худой, с изможденным лицом. Старик и не в хорошем смысле. Обветренный и иссушенный изнутри. Но не слабый. Не уязвимый, для всего, что можно представить. Так бы мог сказать Скил Эйл.
— Кто вы? — спросил он, сумев придать немного твердости своему голосу. — Кто впустил вас в мои комнаты?
Ответ был мягким.
— Никто. Я сам вошел. Мне нужно было с вами поговорить и я не видел смысла ожидать снаружи, как один из ваших просителей. Что же касается того, кто я такой, то я оставлю вам определить это. Человек, владеющий вашими способностями и особыми талантами, не испытает никаких затруднений, чтобы понять, кто я такой.
Он передвинул свечу по столешнице поближе к своему лицу. Скил Эйл четко увидел черты его лица, те же самые, то он заметил и в полумраке комнаты. Пламя свечи высветило эти черты, но не раскрыло личности говорившего. Какой–то старый бродяга, одетый в лохмотья. Что это рядом с ним? Узел с тряпьем?
— Я вас не знаю, — сказал он ему.
— Посмотрите повнимательнее. Взгляните в мои глаза.
Скил Эйл чуть так и не поступил. Что–то в голосе другого мужчины сказало ему, что ему не понравится то, что он там увидит, это он может подвергнуть себя опасности. Однако он все еще злился за это вторжение и хотел вернуть себе преимущество в этом противостоянии, поэтому он внимательно взглянул в глаза другого и смотрел в них с ужасающей увлеченностью, как будто они изменились из чего–то человеческого во что–то совершенно другое.
Он почувствовал, как сжалось его горло и пересохло во рту. Он обладал кое–какой магией и поэтому кое–что понимал в таких вещах, которые не были известны большинству мужчин и женщин. Он никогда прежде не видел демона, хотя слышал о них из рассказов о Старом мире, и он понял, что сейчас видит одного из них.
— Я знаю вас, — сказал он.
— Я так и думал. Как правило, так и бывает с такими людьми, как вы. Они видят во мне себя. Или что–то из того, чем они хотели бы быть.
Скил Эйл с трудом сглотнул:
— Зачем вы здесь? Что вы от меня хотите? Я вас не звал, поэтому вы должно быть считаете, что у меня есть то, что вам нужно. Но мне нечего вам предложить.
— Возможно, есть. — сказал другой. — И даже больше того, у меня есть кое–что предложить вам. Вам хотелось бы узнать, что это?
Хотя он не был вообще уверен, что хочет, на такой вопрос был только один ответ.
Скил Эйл молча кивнул.
— Мне кое–что известно о вас, — сказал демон. — Большую часть дня я провел, собирая о вас сведения, открывая, кто вы и что делаете. Я разговаривал о вас с людьми в поселке. Они на удивление охотно рассказывали мне все. Я знаю все о Детях Ястреба. Я все знаю о вашем месте в сообществе, о ваших амбициях и надеждах, о ваших маленьких талантах. Люди от вас в восторге. Они боятся и уважают вас, хотя и не в равной степени.