— Спика, так нельзя, — она покачала головой, — Дело даже не во мне. Я чувствую, что уже начинаю привыкать к твоим выходкам, но это я!
— Прямо великое дело, госпожа…
— Даже «госпожа» ты произносишь так, что убить тебя хочется, — поморщилась Хильда, — Такой проступок может показаться оскорблением любому зверю, который это увидит. Понимаешь?
Я кивнул. Кажется, теперь ясно. К чему она клонит.
— Слуга, который за спиной проявляет неуважение к хозяину, — Хильда ткнула мне в грудь пальцем так, что меня качнуло, — Если кто-то захочет защитить мою честь зверя, я могу и не успеть защитить тебя, понимаешь?
Я потер грудь. Синяк точно будет.
— Понял, госпожа.
Расслабился я, перестал думать о таких мелочах. А ведь и правда, пусть Хильда и стала полегче ко мне относиться, но высокомерных зверей вокруг было хоть отбавляй.
— Враги ждут твоего проступка, — наконец сказала Хильда, — Лучше не давай им причины для удара.
Она повернулась, и мы снова двинулись по улице. Волчица зло бросила через плечо:
— Хакон отлично читает эмоции, и, как ты догадался, может внушать свои.
— Да, госпожа.
— Он может залезть в самые уголки души. И если он доверяет тебе, то и я доверяю.
— Спасибо, госпожа, — усмехнувшись, ответил я.
— Но, когда вернемся домой, ребро я тебе сломаю.
Я потер забинтованное плечо:
— Госпожа, лекарь дорого стоит.
Хильда засмеялась:
— Дерзкая первота!
Мастер Скойл был не таким старым, как я себе представлял. Одетый, как и все маги, в серую длинную хламиду, он все же был без бороды и усов. Чисто выбритый, но с седыми короткими волосами.
Если бы я встретил его на земле, наскидку дал бы лет пятьдесят. Да еще позавидовал бы: «Вот бы мне так выглядеть в таком возрасте». Плечистый, хотя и не дотягивал по размерам до привычных уже громил-зверей. Он скорее напоминал мастера Хорма, по прозвищу Старый, знахаря Скорпионов.
Мы стояли во дворике небольшого дома, прямо рядом с городской стеной. Дом был окружен невысоким штакетником, и нас видели все звери, что ходили по соседним улицам.
Хильда стояла у калитки и нервно озиралась — ей не нравилось такое открытое место, а после ночного нападения она стала беспокойной.
— Спика, значит, — радостно сказал маг, — Рад видеть, примал, наслышан о тебе.
— Здравствуйте, мастер четвертый коготь.
— Не надо этого, — он обошел вокруг меня, заложив руки за спину, — Лучше господин учитель.
— А можно просто «мастер»? — вырвалось у меня.
Хильда округлила глаза, а Скойл, на миг удивившись, вдруг засмеялся:
— Ну, пусть будет мастер, — он переглянулся с Волчицей, — Дерзкий. Не ломай его, он тебе принесет победу.
Хильда вдруг захохотала, да так, что Скойл переглянулся уже со мной — мол, все ли в порядке с моей хозяйкой.
— Мастер Скойл, я его ломала, как могла, вот не насиловала только! — она утирала слезы от хохота, — Но это упертый баран!
— Хильда сказала мне, учить тебя так, будто ты ребенок, — задумчиво сказал Скойл.
Мы стояли с ним на личном ристалище Лунного Света. Так назвала это место Хильда, когда мы шли сюда. По сути, это небольшой укрепленный форт в стенах города, совсем недалеко от дома Скойла. И это неудивительно, наставнику было удобно жить рядом.
Обширная тренировочная площадка, огороженная высоким частоколом из бревен. Несколько деревянных сараев, большой навес с одной стороны, стойки с деревянным оружием по периметру.
Насколько я понял, каждый клан имел в городе такую площадку. И, судя по разнообразию оружия, тут тренировались не только первушники. Впрочем, следующая фраза Скойла все прояснила:
— Нам надо успеть до того, как придут тренироваться звери, — сказал маг, — Хакон строго следит, чтобы все воины справляли ежедневное правило. Кто не совершенствуется, от его меры мало толку.
Я вздохнул. Все ясно, присутствие первушников тут не особо поощряется, хоть ты десять раз примал. Но упоминание о важности навыков в который раз подтвердило — высокая мера еще ничего не значит.
— Мастер, — осторожно начал я спрашивать, решив прощупать, сколько мне дозволено.
— Да, Спика?
— Если Хильда сказала, тренировать, как ребенка, могу ли я задавать детские вопросы?
— Хм, — брови Скойла подпрыгнули, — Ну, давай, попробуй. Но много разговаривать не будем, времени нету.
Тогда я осторожно перешел к волнующему меня вопросу.
— Вот есть третья мера, — сказал я.