Калл. Да, это самое и тогда говорил я, и теперь говорю.
Сокр. Но лучшим и высшим одного ли и того же называешь ты? Ведь тогда-то я не мог узнать, что ты говоришь. Сильнейшие не получают ли у тебя и имени высших, которых должны слушаться низшие? Тогда, как мне кажется, было тобой доказываемо, что большие города по природе справедливо нападают на малые, потому что они выше и сильнее; а высшее, сильнейшее и лучшее – одно и то же. Или лучшему можно быть низшим и слабейшим, а высшему – худшим? Одно ли и то же определение лучшего и высшего? Определи мне ясно: высшее, лучшее и сильнейшее есть ли то же самое, или все это различно?
Калл. Ясно говорю тебе, что то же самое.
Сокр. Но большинство, по природе, не выше ли одного? И оно-то, как ты сам сейчас говорил, дает законы одному.
Калл. Как же иначе!
Сокр. Следовательно, законоположение большинства есть законоположение высших.
Калл. Конечно.
Сокр. Стало быть, и лучших? Ибо высшие, по твоему мнению, много лучше.
Калл. Да.
Сокр. Но законоположение их, так как они и высшие, не есть ли законоположение, по природе прекрасное?
Калл. Согласен.
Сокр. А большинство не так ли думает, как ты сейчас же говорил, то есть что справедливо иметь поровну и что постыднее наносить, чем принимать обиду? Так или нет? Смотри, как бы тебе не попасться в стыде. Думает ли большинство или не думает, что справедливо иметь поровну, а не более, и что постыднее наносить, чем принимать обиду? Не отказывайся отвечать мне на это, Калликл, чтобы, если ты согласишься со мной, я мог сослаться на тебя, как на человека, признавшего себя способным различать вещи.
Калл. Большинство-то, конечно, так думает.
Сокр. Стало быть, не по закону только постыднее наносить, чем принимать обиду, и справедливо иметь поровну – этого требует и природа. Так ты пред этим говорил, вероятно, неправду и напрасно осуждал меня на том основании, будто закон и природа взаимно противны и будто бы, зная это, я злоупотребляю словами, то есть когда кто говорит по природе – навожу на закон, а как скоро рассуждают по закону – обращаюсь к природе.
Калл. Этот человек не перестанет пустословить! Скажи мне, Сократ, не стыдно ли тебе быть таким – ловить слова и, если кто ошибся в выражении, считать это находкою? Можешь ли ты полагать, что высшими я называю кого-нибудь, кроме лучших? Не говорил ли я давно, что лучшее и высшее, по моему мнению, – одно и то же? Как тебе думать, будто законоположением я сочту даже слова грязной толпы рабов и кое-каких людей, не имеющих в себе ничего, кроме, может быть, телесной силы?
Сокр. Положим, мудрейший Калликл. Так это твоя мысль?
Калл. Без сомнения.
Сокр. Я и сам давно уже догадываюсь, счастливец, что под именем высшего ты разумеешь что-нибудь этакое, и своими вопросами добиваюсь только ясного о том понятия. Уж тебе ли, конечно, признать лучшими двух, чем одного, и рабов своих – лучшими, чем ты, поколику они сильнее тебя! Так скажи опять сначала, что разумеешь ты под словом «лучше», если не разумеешь сильнейших? Да преподай мне это спокойнее, чудный человек, чтобы я не ушел от тебя.
Калл. Шутишь, Сократ.
Сокр. Нет, Калликл, клянусь Зифом, именем которого ты сейчас долго шутил надо мной. Скажи-ка, пожалуйста, кого называешь ты лучшими?
Калл. Я – превосходнейших.
Сокр. Видишь ли? Сам только перебираешь имена, ничего не объясняя. Не бойся, не скажешь, что лучшими и высшими называешь либо умнейших, либо кого другого?
Калл. Но клянусь Зевсом, что этих-то именно я и разумею.
Сокр. Следовательно, иногда один умный, по твоему мнению, выше тысячи неразумных, и первый должен быть начальником, а последние – подчиненными; начальнику же следует преобладать пред подчиненными. Это-то, кажется, хочешь ты сказать – и тут я не ловлю слов, – если один выше тысячи.