Справки он конечно навел. Негромко, но не особо скрываясь — кто бы не наводил, свались ему на голову такой подарочек? Быстро узнал: Его Светлость действительно был любимчиком Его Величества, со всем, что это за собой влекло. Несмотря на милость короля, а возможно и благодаря ей, за последние три года принц Клавдий трижды тяжело болел, впрочем, в этом возрасте трудно наверняка указать причины… Оправившись после очередного приступа Его Светлость внезапно попросил у Его Величества милостивого разрешения познакомиться с основами военного дела — и каким-то образом получил его.
Последнее было, если задуматься, самым странным событием из всех перечисленных.
— Это закон. «Эмендата» гласит: «В королевских походах должен участвовать каждый свободный мужчина, владеющий пятью мансами; а также тот, кто владеет четырьмя; и тот, кто владеет тремя». В качестве аллода я владею большим, — констатирует свободный человек. — А еще есть и бенефиции…
— Совершеннолетний мужчина? — интересуется слушатель. Он сидит, аккуратно положив подбородок на ладонь и может быть служить аллегорией доброжелательного любопытства.
— О совершеннолетии там ничего и нигде не сказано, но это не составляет затруднения, — удовлетворенно поясняет свободный человек. — Старые германские законы утверждают, что мальчик делается мужчиной, когда ему дарят боевое оружие. По этим меркам я стал совершеннолетним в пять. Это будет трудно оспорить, оружие мне дарил лично Его Величество. Франки, впрочем, переняли потом ромский обычай и стали считать совершеннолетие от первого бритья…
— Не очень сложно побриться при свидетелях…
— При семи свободнорожденных свидетелях, — дополняет свободный человек. — Я подумывал о дюжине, но потом решил, что это излишество и буквализм, не подобающие моему положению.
— Если можно предьявить вещественные доказательства.
— Я изыскал.
— Но, — беспокоится слушатель, — церковь считает возрастом брака дважды по семь лет, а значит срок совершеннолетия…
— Нерелевантно. В кодексе четко указано — несовершеннолетний не может быть наказан за нарушение королевского мира. И этот же закон назначает время ответственности за это преступление с двенадцати. Что и требовалось доказать.
— А Его Величество?
— А Его Величество ожидаемо… постановил, что человек, способный все это прочесть и не перепутать, несомненно, может служить в войсках.
Самого принца де Ла Ну не то чтобы опасался или недолюбливал, но весь этот набор странностей и несоответствий заставлял постоянно быть настороже. Перед ним был не обычный высокородный юнец с хорошими задатками, которые нужно тщательно шлифовать и направлять, чтобы раскрыть во всей красе замысел Господень, а нечто иное, не имеющее себе подобия в опыте де Ла Ну. Причем, по наблюдениям полковника, у всех прочих в полку таких затруднений не возникало. Они распоряжались Клодом, хвастались перед Клодом, искали расположения Клода, не замечали Клода, пили с ним, угощали его, менялись с ним украшениями… в общем, всем полком участвовали в мистерии «Принц под маской», и не видели никаких странностей, а все несоответствия сами себе объясняли положением, происхождением, кровью, дарованиями, милостью Божией и чем угодно еще. Де Ла Ну привык к тому, что люди не слишком наблюдательны, но мера и степень в данном случае его тоже настораживали.
Неделю дюжина «гвардейцев» с рассвета до заката маршировала по сжатым полям и стреляла по мишеням в лесах, а с заката до рассвета колобродила в Пти-Марше. Человек короля — при них, в роли сержанта; и Клод при них, в роли лейтенанта без патента. Может быть, кого-то эта компания и насторожила, но де Ла Ну не обнаруживал никаких следов этой тревоги.
Сначала подходящая семья обнаружилась в торговом обозе, идущем на север. Переселенцы с документами — у нас с Франконией мир… На них посмотрели издали, поняли — не то. Потом местные шептуны принесли немного пыли, песчинка здесь, песчинка там. Не то. Обычные кабальные, польстившиеся даже не на веру, а на возможность вырваться из зависимости, такие всегда бегут и почти всегда — с семьями. У кого-то получается, у многих, на самом деле. Потом, потом, потом…