– Что это за..? – я был в полной растерянности, увидев хозяйку бархатных туфель за учительским столом – где биологичка?
Мой вопрос растворился без ответа в шепоте друзей. Версий было выдвинуто штук десять, но я ждал исхода ситуации, пропуская трёп мимо ушей. Вдруг в класс вошел худощавый мужик в деловом костюме и направился к физичке. На вид ему было лет сорок. Изрезанная венами рука несла деловой портфель. Тёма сразу напрягся, когда к объекту его страсти приблизился другой мужчина.
– Новый учитель что ли? – Стас шепнул мне в ухо.
Я сделал движение языком и промолчал, уничтожив остатки правды на губах, хотя ответ так хотел сорваться в пропасть окружающих голов.
– Ребята, это… Как ваше имя? – не знаю специально ли, но имя физичка забыла.
– Константин Аголоевич, – ничуть не обидевшись, сказал мужчина в костюме.
– Точно! Ребята, поприветствуйте.
Половина хора запнулась на странном отчестве мужчины. Во время массовых экзальтаций я, как обычно, молчал и наблюдал за реакциями женщины-учителя.
– Прошу, – жестом она передала бразды правления коллективом вновь прибывшему, а сама села за стол, отвернувшись к окну.
Поправив очки на впалых глазах, худой человек неуверенно начал:
– Ребята, я представляю Тюменскую Нефтяную Компанию. Мы объявляем набор сотрудников.
– Детский труд – это статья, – донесся голос с задней парты.
Парень знал толк в уголовке и не стеснялся проявлять свои таланты. Пока класс утопал в хохоте, я продолжал наблюдать за физичкой и не заметил, чтобы на ее лице дрогнула хоть одна мышца. Она будто знала, что весь этот маскарад скоро закончится. Мне была интересна эта таинственная грусть в глазах женщины.
– Мы приглашаем не на работу. Пока не на работу, – прокашлявшись продолжал очкарик – мы приглашаем учиться. А по достижении 18 лет лучшие из учеников смогут поступить к нам на службу.
– Да хватает нам учебы, – теперь голос звучал из другого конца кабинета.
– Я постараюсь вас заинтересовать. Дайте мне 5 минут, а потом делайте выводы, я не буду вам мешать, – очкарик озвучил дипломатическое предложение и класс затих – для тех, кто работает на благо страны, Родина взаимно щедра. Вы сможете купить всё, что захотите. Квартиру, хороший автомобиль. Отдохнуть в хорошем отеле. Вы же мечтаете жить достойно, когда вырастите? Какие у вас мечты? – очкарик скользил взглядом по рядам, но все молчали как патриоты на допросе.
– Тачку хочу, как у его отца – Кирюха показал на Стаса – мерса хочу и компьютер. Фирму открою по импорту шоколада из Швейцарии. И чтоб диван был кожаный в офисе белом.
– Ну вот! Достойное желание подрастающего мужчины, – очкарик одобрительно кивнул – у кого еще какие планы? Смелее! Здесь все свои.
В классе поднялся праздничный шум – все излагали свои потаенные чаяния. Там были и велосипеды, и секретарши на каблуках, и короны конкурсов красоты и мужья из Америки. Очкарик только успевал кивать и улыбаться.
– Я мечтаю, чтобы люди знали, зачем они живут – мне пришлось встать, чтобы голос не потерялся в вихре желаний – и чтобы они не умирали просто так. Мечтаю, чтоб люди поняли и раскрыли свой потенциал. У вас такой крутой костюм, вы, наверное, из правительства. Если вы можете сделать так, чтобы моя мечта сбылась – сделайте, – я закончил речь и сел на место.
Класс молчал. Молчал и очкарик. Я посмотрел на физичку – она ковыряла что-то там карандашом на столе и трогала мочку уха. Мне стало неуютно и я опустил глаза, думая, что сказал лишнего. Очкарик подошел к моей парте и оперся левой рукой. Изуродованная ожогом кожа начиналась от пальцев и уходила под рукав.
– Возможно, ты сделаешь это сам. И когда начнешь, не останавливайся ни перед чем – он убрал руку с парты и обратился к классу – а теперь выполним тест, – он развернулся и пошел к своему чемодану, на ходу добавив:
– Поднимите руку те, кто видит цветные сны.
Пятеро ребят впереди обозначились, но очкарик насчитал восемь, значит, еще трое были сзади. Я сидел без движения.
– Отлично. Остальные могут быть свободны.
Никто не ожидал такой быстрой развязки. Да и я, если честно, тоже. Собрав вещи, я встал в общую шеренгу к выходу и в момент, когда я переступил порог кабинета, раздался голос женский голос:
– Роман, займи своё место.
Я обернулся и увидел её, по-прежнему смотрящую в окно. Очкарик никак не среагировал на ее голос и рылся в бумагах.