– Ладно, дождись. Я быстро, – шепнул я Стасу и пошел к своей парте.
Мужчина закрыл дверь изнутри и от этого мне стало не по себе.
– Итак. Сейчас вы пройдете тест, по результатам которого некоторым из вас будет выслано приглашение поступить на курс безаппаратной геологической разведки.
– Это про чего вообще? – прозвучал голос эксперта по уголовке.
Очкарик начал раздавать тесты.
– Среди коренного населения Сибири мы отбираем детей с определенными способностями. Развиваем эти способности, чтобы дети, став взрослыми, смогли помогать стране.
– Как помогать? – общительный парень не унимался.
– Помогать, молодой человек, очень просто – искать залежи полезных ископаемых на исторической родине и за ее пределами, настроившись на частоту минерала. Человек может входить в резонанс с определенными веществами и находить их безошибочно, без помощи аппаратуры, – говоря, он раскладывал перед нами листы бумаги с цветными картинками и непонятными фигурами.
Среди изображений я не мог найти ничего из известных мне символов и форм.
– У вас есть 10 минут, чтобы выполнить тест. Инструкция на последнем листе. Время пошло. И да, не пытайтесь видеть глазами, – очкарик завершил речь и сел за стол.
Я ненавидел тесты. Складывалось впечатление, что они делают из человека секретаршу, лишая пространственного мышления и простора действий, замыкая внутри узколобых инструкций, но этот был исключением – первое задание гласило: “расположите цвета в соответствии с фразами: океанический синтез, воздушное расширение, огненная взаимосвязь, земной контакт. Четыре квадрата по четыре цвета в каждом следовали строчкой ниже.
– Первое задание и уже невыполнимо, – думал я про себя – ладно, понатыкаю.
Пока все были заняты выполнением теста, я иногда поднимал голову и несколько раз встречался взглядом с очкариком. После третьего он резко встал и подошел к физичке, сказал ей что-то на ухо и протянул белый конверт. Больше я головы не поднимал.
– Время господа. Отложить ручки. Сдать тесты, – командным тоном озвучил просьбу очкарик.
Он собрал всю бумагу и, попрощавшись, вышел из кабинета. Следом пошли и мы.
– Роман, задержись.
Вторая просьба остаться вызвала во мне еще большее напряжение. Я развернулся и замер в дверях. Она подошла и протянула мне тот самый белый конверт.
– Тебя приглашают. Время и место указано.
– Куда приглашают?
Она положила конверт на парту и, не ответив, вернулась к своему столу. Оставив конверт нетронутым, я вышел из кабинета, но спиной ощутил её взгляд.
Первым, кто меня встретил внизу лестницы, был, конечно же, Артем.
– Что она от тебя хотела?
– Пригласила на ужин при свечах, – я ответил, глядя прямо ему в глаза.
Он развернулся и ушел, чуть не воспламенив на мне футболку.
– Чего это с ним? – Стас пытался говорить с полным ртом.
– Ревнует.
– Пошли на второй урок. Сейчас звонок уже прозвенит.
– Погодь. В туалет сходим.
– Да я как-то не особо хочу, – он уже начал пятиться назад, но я во время схватил его за костюм и поволок на первый этаж в пристройку.
После того, как мы перешли в пятый класс, посещение пристройки было для нас нечто воспоминаний о детстве. Занятия там заканчивались днем и всю вторую половину дня здание пустовало. Нам это было только на руку – можно было пройтись по кабинетам, разглядывая цветные следы прошлой жизни. Но у некоторых они были черно-белыми.
– Ты ж в туалет хотел? – он шел чуть позади, но уже начал понимать задумку.
Я подошел к пятому кабинету и потянул на себя дверь. Родной кабинет, в котором пролетели три года начальной школы, ничуть не изменился. Я шел вдоль рядов и гладил парты ладонью. Стас не стал проходить и молча стоял у входа, рассматривая в сумеречном свете полки с наивными книгами. Столы были по-прежнему исписаны признаниями в любви и ненависти. Некоторые чувства были столь сильны, что оставили сквозные дыры в деревянном полотне. У предпоследнего стола третьего ряда я остановился – в ладонь ударило тепло.
– Ну что, идем?
– Помнишь её? – я провел рукой по синей краске.
– Кого?
– Перед новым годом. В первом классе. Машка.
– В первом? Я тогда на островах еще жил. Забыл что ли? – Стас зашел в кабинет – а что за случай? Ты не рассказывал.
– Под новый год. Конфеты ей подарил, мешок целый, хлопушки и фейерверк. Её мать била. Отца вроде не было. Это был последний урок перед каникулами и потом у всех наступал праздник. Но для нее он был не такой, как для всех нас. И костюм этот её… И зимой и летом в нем ходила… Она была классной, знаешь – я держал руку на парте как на святой книге и продолжал говорить – я до сих пор помню её глаза. И это “спасибо” её… Никто так больше не благодарил меня. Все тогда орали, радовались звонку с урока. А она шепотом сказала и я услышал. И слышу до сих пор иногда. Дари, Стасян. Просто так дари. Крутое ощущение.