– А вы где познакомились? – Стас обратился к нам обоим и откусил мороженное.
Маринка отвернулась, улыбнувшись.
– Да так, было дело. Помог избавиться её деду от старого мотоцикла.
– Неправда. Мы с тобой его угнали и разбили, спасаясь от погони! – Маринка переписывала историю прямо на ходу.
– Что ж ты всё выдаешь то сразу! Тоже мне, внучка разведчика.
Стас заедал непонимание происходящего пломбиром и крутил головой, не понимая кому верить.
Деревянная дверь с облупившейся коричневой краской плавно качалась на ржавых петлях в такт порывам майского ветра.
– Ну что, вы со мной? – не оборачиваясь, начал я перекличку.
– Э…
Мычание Стаса было ответом за всех. Но я и не ждал другого. Этого места боялись все в городе и у ребят было право на трусость.
– Давай мы тебя в Баскине подождем? – наигранно-веселым голосом попыталась скрасить ситуацию Маринка.
Я кивнул не оборачиваясь и замер ладонью в нескольких сантиметрах от двери, будто чувствуя, что еще шаг и мир больше не вернется на прежние орбиты. Совсем небольшое усилие на ручку и уничтоженная временем поверхность поддалась, выпустив в атмосферу запертый аромат не то мыла, не то очень старых духов. Первый шаг в помещении красного бархата слился с улыбкой моего внутреннего ребенка. Да, он был жив, и он ликовал от вида огромных кукол – героев комиксов и фильмов. Каждый был выше меня ростом, всех можно было потрогать и постоять рядом с легендой. Краски мужества массивных тел сливались с линиями изящных фей и всё это вызывало привкус какой-то невыразимой грусти от осознания того, что такой мир возможен лишь во сне. Но почему? Ведь в каждом парне живет освободитель и в каждой девчонке – дама сердца. Почему этого нет в нашей школе? Почему этого нет в других школах? Почему взрослые просто ходят на работу, а не спасают мир от злодеев?
– Для начала им нужно спасти друг друга, – мужской голос, пришедший вместе с шагами из темноты дальних помещений, заставил меня прекратить свою устную запись в жалобную книгу. На вид ему было около тридцати, но возраст терялся среди невероятной одежды: разноцветный пиджак, клоунские ботинки и штаны с нашивками мультяшек.
– От кого? – задал я вопрос странному мужчине.
– От самих себя, конечно же!
Сделав вид, что понял, я продолжил трогать огромных кукол.
– Ты фотографироваться?
Я отдернул руку, будто фигура воспламенилась и, не зная, что ответить, замер. Человек-мультик изучал меня. Никто прежде на меня так не смотрел и я не отводил взгляда, следуя куда-то в неизведанную глубину его глаз. Нет, они не были добрыми. Они не рассказывали мне тех фальшивых сказок, которые никогда не сбудутся. Не было там говорящих зверей, не было и счастливого конца.
– Идём, – он первый прервал дуэль и двинулся в темноту алых коридоров.
Я последовал за ним и спустя несколько секунд мы оказались в круглом помещении. Мягкое излучение старых ламп, не найдя угла чтобы спрятаться, висело в воздухе приятным желтоватым туманом.
– Присаживайся.
Стул в комнате был один и мне не пришлось переспрашивать куда, хотя как поддержать диалог я все-таки смекнул:
– Почему вы не сделаете мягкое сидение? Деревяшка… Так себе комфорт.
– На этом стуле сидишь не ты.
– Что значит не я?
Не ответив, он потушил свет в моей части комнаты, и получилось так, что я оказался, будто в пещере, а свет из его комнаты лился поверх моей головы и освещал стену прямо передо мной.
– Смотри прямо перед собой, – услышал я его голос откуда-то издалека.
На стене стали появляется тени фигур. Это были звери, какие-то вазы, далее деревья и, наконец, люди.
– Это что кукольный театр? – не отрываясь от движения форм, крикнул я своему гиду.
– Это жизнь очень многих. Практически всех.
Тени предметов двигались так плавно и чарующе, что мне не было никакого дела до его слов. Я был полностью поглощен этим представлением и не обращал внимания ни на что, кроме мягких очертаний привычных вещей, но свет ударил в глаза раньше, чем я ожидал.
– Эй! Давай еще посмотрим! – я выкрикнул просьбу куда-то в темноту коридора.
Ответа не последовало, но во встречном потоке света я видел приближающийся силуэт фотографа. Он нёс в руках несколько фигур на тонких стержнях. Это были те самые фигуры, тени от которых я только что наблюдал.
– Царство искажений. Рассмотреть истину при дневном свете практически невозможно, – он положил фигурки на пол и дернул рубильник.
Помещение погрузилось во мрак.
– Теперь вообще ничего не видно!
– Посмотри вверх, – донесся его голос.
Я поднял глаза. Звездный огонь переливался идеальной геометрией замкнутых пророчеств – созвездия искрили под потолком забытого подвала и теперь я точно знал, что сказка существует.