– Ковш! – первое слово вырвалось из меня вместе со слюной. Видимо, я еще не настолько мог контролировать свое удовольствие.
– Какие еще знаешь?
– Только ковшы, – я ткнул пальцем в две области небесной карты.
– Левее – Лира, правее от нее – Цефей, – взяв мою руку, он плавно передвигал ею по схеме совершенного замысла – ниже – Кассио, правее и вниз – Андромеда, – так мы путешествовали вместе по бесконечности, пока у меня не закружилась голова.
– Откуда у вас это всё?
Фотограф лег на пол и волны электрического шьяма отразились от глаз. Я смотрел в них и видел космос внутри человека. Зрачок, будто изначальная пустота, породившая все звезды, радужка – цвета галактик с их счастьем и проблемами, а искрящийся белый фон был тем необъятным нечто, что никогда не станет видимым для нас.
– Я работал в планетарии, – сморгнув звездную пыль, он заговорил – точнее он был моим проектом от первого кирпича до купола, но как ты понимаешь эта фотомастерская – всё, что осталось от него.
– Устали смотреть на небо?
– Небо устало от меня, – смиренно улыбнувшись, он поднялся и протер глаза – теперь вот фотографирую. А иногда рисую. Знаешь, художник имеет силу создавать миры, воскрешать мертвых и по-настоящему ценить живых. Давай я подарю тебе снимок на память?
– Да я даже не знаю. Денег не хватит.
– В космосе нет денег. Здесь иной эквивалент стоимости.
– Какой же?
– Сейчас увидишь, – он встал и двинулся в другую часть комнаты.
Щелчок и ложный свет ударил по глазам. Огромный старый фотоаппарат стоял на своих четырех ногах, как диковинный зверь, выпучив свой циклопий глаз прямо на меня. Я невольно заерзал на стуле. Фотограф совершал какие-то непонятные манипуляции с техникой и, наконец, спрятался под накидкой. Я не был готов к этой вспышке и закрыл глаза. В этот момент время остановилось. Моргание стало дыханием эпох и я замер вдохе. Внутри головы заискрило и, не открывая глаз, я видел. Видел, как тот самый звездный свет, который мгновение назад был под куполом, проникает в людей, в их клетки, разнося по венам наследие небес. Серебристо-желтые искры затмевали всё и я начал слепнуть от зарева. Тело само открыло глаза одновременно со сдавленным криком.
– Ну как? – с довольной ухмылкой фотограф вылез из-под накидки с вышитыми звездами.
– Что это за…? Что это было?
– Воспламенение.
– Да я не про вспышку!
– Я тоже. Снимок будет готов послезавтра. Приходи.
– А… А как же?
– Послезавтра, – однозначное движение его головы давало понять, что путешествие закончено.
Меня не нужно было просить дважды – в семье научили понимать с первого раза и никогда не просить у более сильного, а он был именно таким. Я двинулся к выходу. Фотограф не последовал за мной. Я не стал останавливаться возле фигур героев – пластиковая форма меня больше не интересовала. Что я увидел в этой вспышке – вот, что меня беспокоило.
Вращение Земли прятало Солнце за горизонт. Видимо встреча продлилась чуть дольше, чем я думал. В ожидании увидеть свою команду, я двинулся к кафе, где меня должны были ждать ребята, но меня встретила лишь рыжая копна Маринкиных волос – она сидела спиной ко мне и ковыряла ложкой растаявшее мороженное.
– А где…?
– Ушел, – не испугавшись внезапности моего голоса, спокойно ответила она.
– Почему ты не ушла?
– На закат смотрю. Люблю розовый.
Я чувствовал, что она дождалась меня не из-за солнца, было что-то в её голосе, о чём я не догадывался, верность что ли, не знаю.
– Растаяло всё. Ешь!
– Не хочу. Пойдем домой? – посмотрев на меня как-то странно, она отставила блюдо.
– Пойдем.
Я рассчитался за ее мороженное и не только из чувства благодарности за то, что она дождалась меня, а просто потому, что мне нравилось это ощущение. Оно окрыляло и освобождало от какого-то немыслимого груза.
– У меня как раз не хватало. Спасибо!
– Нормально всё, – ответил я, обернувшись, и лучше бы я не оборачивался. Краем глаза я поймал вспышку внутри продавщицы. Красноватое пламя вырвалось из её тела где-то в области живота и ударило прямо в меня, оставив приятное томление.
– Ты видела?!
– Что? Сдачу тебе дали. Бери и пойдем.
Осознав, что она ничего не заметила, я забрал деньги и мы вышли из кафе. Дорога к дому лежала через центральный проспект и, как назло, там было очень людно. Мы двигались сквозь тесный поток и признаться в тот момент единственное, что мне хотелось это быть выше сантиметров на пятьдесят. Вдруг среди толпы я вновь заметил это же мерцание. Меня бросило в пот. Женщина лет 25-ти двигалась навстречу невероятно-энергичной походкой, рассекая пространство своим шагом, и никто не мешал ее движению. Казалось, что какая-то сила буквально раздвигает людей на ее пути и сила эта горела прямо внутри ее тела тем же самым электрическим огнем вспышки фотоаппарата и я видел эту силу. Я резко дернул Маринку в сторону, на соседнюю аллею, где можно было хотя бы поговорить. Но я молчал. Я не знал, как объяснить происходящее ни себе, ни ей.