– Его не вернуть? – Маринкин голос уже звучал так, будто она уже знала ответ.
– Попробуй, – не поднимая головы, я указал на безмолвную стену.
Маринка присела рядом со мной.
– Где мы? Куда мы попали?
Я знал, что она смотрит на меня – чувствовал взгляд боковым зрением, но продолжал рисовать на земле бессмысленные фигуры, не зная, что ответить. Я замечал, как дети смотрят в пол и рисуют всякие шарики – символы надежды, когда им тяжело или кто-то их ругает. Мне они казались такими беспомощными и нелепыми, но сейчас я делал то же самое и мне было безразлично, что подумают окружающие. Я следовал инстинкту, живущему глубоко во мне.
– Что будем делать?
– Не знаю. А что бы сделала ты?
– Пошли искать другую дверь, – Маринка слегка толкнула меня в руку.
– Эй, смотрите! – голос Стаса звучал откуда-то из-за холма.
Маринка подскочила первая:
– Вставай же!
Мы побежали на голос. Стас стоял около приоткрытой двери в небольшое здание и ждал нас.
– Ну? Кто первый? – он оглянулся на нас.
Двухэтажное безлюдное сооружение с целыми стеклами, цветами и открытой дверью пугало меня еще больше, чем мысль о том, что мы останемся здесь навечно. Я знал, что первым идти нужно мне. И дело не в том, что я упустил друга, а просто. Первое, что бросилось в глаза, когда я переступил очередной порог – это выключатель. Как и всякая кнопка, он жаждал контакта с рукой. Людей обычно учат чего-то ждать и зачем-то терпеть. То до зарплаты, то с понедельника. Я готов был сжечь все календари мира, чтобы уничтожить время и получить желанное сейчас. Это был невыполнимый маневр, но лишь для меня. Выключателя не касались наши людские разборки. Пальцы коснулись пластика и сбывшееся желание наполнило помещение радостным светом.
– Чисто! – я крикнул ребятам и сделал несколько шагов вглубь.
Оказавшись внутри странной постройки неясного назначения, мы ощутили себя в полной безопасности – дверь замыкалась изнутри, на случай, если любовь Артёма вернется за нами.
– Похоже на заброшенный банк, – голос Стаса отразился от стен.
– Как ты определил?
– Видишь? – он указал на косу из проводов – это сигнальная разводка. Мышь не проскочит. У отца в хранилище была похожая система.
Мы огляделись. Похоже, он был прав – повсюду на полу валялись какие-то бумаги с печатями, да и вообще воздух был уж слишком тихим, как раз таким, как любят деньги.
– Ценные, похоже. Векселя – Стас присел и ласково поднял лист.
Маринка подошла вплотную и поставила ногу на один из листов:
– Тебе дома этого мало?
– На память возьму, – он вытащил лист из-под Маринкиной ноги и положил его в карман.
– Пойдем. Посмотрим, что здесь есть, – я взял ее под руку и увел с зеленого поля, не позволяя видеть, как он набивает карманы бумагой.
– Давай лучше посидим!
– Идем-идем. Нужно найти хоть чем защищаться, а то кассирша сожрет и нас.
Переступая через калькуляторы и документы, мы двинулись в другой конец огромного зала. Под умелое молчание зеленого мрамора роскошные люстры тяготили потолок хрустальным бременем власти. Банк не вступал с нами в контакт, верно храня тайны Двора. Мы прошли почти до конца помещения, как вдруг вой Стаса заставил нас бегом возвращаться обратно.
– Сделай же что-нибудь! – не своим голосом кричала Маринка.
А я не знал, что делать. Не знал! Стас лежал на спине, придавленный куском металла, а я смотрел, как раскаленный слиток золота прожигает его грудь в области сердца. Слиток погружался внутрь его тела, одновременно запекая кровь вокруг набитого облика отца. В такие моменты внутри что-то выключается, лишая тебя паники, оставляя место лишь действию. Я рванулся к ближайшей куче мусора и достал длинный металлический штырь, чтобы скинуть с него слиток, но было поздно. Концентрированный символ успешности полностью вошел в его грудь, оставив на поверхности сверкающий след. Закрыв глаза, я не увидел ничего, кроме темноты – золота не существует, когда закрываешь глаза.
Маринка тихо выла в стороне, закрыв голову руками. Банк по-прежнему молчал. Молчал и я, но наша тишина была разной. Его – от сытости, моя – от страха и бессилия.
– Давай уйдем отсюда, – заплаканные глаза Маринки смотрели на меня искренностью всех детей мира – я хочу домой.
Я посмотрел на мощную дверь, закрытую изнутри, и понял, что выход за пределы здания-людоеда может быть еще опаснее. Маринка подошла ко мне:
– Где мы?
Я достал из кармана перерисованную схему побега и протянул ей.
– Это что?