– Мне кажется мы на границе.
Маринка всматривалась в мою попытку переноса символики древней книги и, похоже, её взгляд потерялся среди звезд и полночного солнца.
– Там, где ты это взял, там случайно не говорили, как отсюда выбраться? – она скомкала моё художество и швырнула прочь.
Я не успел остановить ее – Маринка рванулась к выходу. Выбив блокирующий штырь, она распахнула двери и помчалась прочь. Кричать было поздно. Оставшийся запас сил я вложил в ноги, но этого было мало – внучка шпиона знала толк в скорости и обгоняла ветер, заставляя меня верить во второе дыхание, но внезапная тень вбила меня в грунт. Тело, охваченное страхом, остановилось за три шага. Псина размером с корову, выскочившая из ниоткуда, на ходу схватила тело рыжеволосой девчонки. Медальон в виде скрипичного ключа взмыл в воздух, отразив последние лучи заходящего солнца. Я провожал взглядом его движение – под гнетом гравитации золотой талисман рухнул на дорогу. Зверь уносил обездвиженное человеческое существо прочь от меня, а у меня не было даже ножа, чтобы вспороть ему брюхо. Теперь мне было безразлично, кто в следующий миг выпрыгнет из кустов. Подобрав медальон, я заплакал, как не плакал никогда. Бойцы не умирают в спину. Их убивают, глядя в глаза, сохраняя честь. А мы были бойцами. Мы – четверо, шагнувшие в этот потусторонний свет. Свет, который не греет, почти никогда не освещает путь, но который присутствует и неустраним. Он знак. Росчерк Отцов на своих творениях.
Я сидел и скреб пальцами по пыльной земле, впитывая солью слёз свой первый урок волшебного мира. Достав из кармана брошюру с изображением волшебной женщины, я положил её на землю перед собой. Перебирая в руках медальон, я смотрел ей прямо в глаза и слезы капали на древнюю краску, размывая образ.
– Их не надо было брать, да? Ведь они не видели.
Образ молчал. Тёплый алый след – итог неравной схватки человека с безудержной звериной силой, был единственным связующим элементом между волшебным безжалостным миром и моим уютным вчера. Я смотрел, как он испаряется миражами в накатывающих порывах нового ветра и понимал, что когда исчезнет этот последний символ детства, мосты будут сожжены. За двадцать минут я повзрослел на три жизни – Стаса, Маринки и Артема. Я поднялся и сжал медальон в кулаке. По пальцам побежала кровь, на этот раз моя, но я не обращал внимания и двигался в сторону чуждого мира. Я шел, спрашивая себя – почему там, в мире моего вчера, так много настоящего зла и ненастоящего счастья? Почему дорогой предназначения идут единицы? Я оглянулся в последний раз на свои 12 прожитых лет и добавил скорости шагу – никто не помахал мне рукой из того мира икон и оружейных заводов. А чем я недоволен? Ведь икон было ровно столько, сколько необходимо для замаливания результатов работы тих самых заводов. Баланс соблюдался, а я шел вперед, перебирая в руках медальон и брошюру кинотеатра, забравшего моих друзей. Теперь я понял – волшебный мир не принимает гостей с пороком внутри, будь то жажда денег, страсть к училке по физике или страх перед собаками. Я не знал, что меня ждёт, ведь мне были свойственны все эти пороки одновременно. И все они были направлены на одно – на женщину с логотипа фильма.
Ветер ударил в лицо, заставив закрыть глаза. Выждав пока стихия успокоится, я посмотрел вперед – из-за холма в мою сторону летел мерцающий шарик. Он переливался теми же цветами, что и роковой свет, будто являясь его источником. Я не знал, что делать – бежать прочь или навстречу. По мере его приближения, пространство вокруг наполнялось всё большей яркостью и цветом. Листья, земля и даже сам воздух расцветали изнутри невиданными красками, смывая тяжесть потери. Дети улыбаются при виде шарика. Улыбался и я. Разжав пальцы, я отпустил всё, что мешало мне вновь быть ребенком – медальон со следами крови и брошюра с образом женщины коснулись земли одновременно с беззащитным шариком. Ослепительный взрыв заставил меня закрыть глаза. Но я знал, что там, за темнотой, наступила юность вечного лета.
Начало
– Подъем!
Я подскочил ошпаренный сладким кошмаром. Раскрыв ладони, я не обнаружил там шрамов, да и цвета мира вернулись в привычную радугу.
– Первый день каникул! – мама зашла в комнату и выпустила солнечный свет из-за штор.
И вот теперь, проснувшись, ребенком, я был счастлив. Мне была не страшна механика небесных сфер.
– Опять ты про свои сферы! – мама присела, поставив на пол рядом с кроватью большой черный пакет.
По форме я не мог понять, что там внутри, но запустив руку в темную неизвестность, пальцы узнали оранжевый цвет.
– На кольце никого, – она кивнула в сторону двора – пей чай и вперед. Я на работу.