Совершенно не хотелось анализировать…
— Да не бери в голову, не хочешь — так не хочешь, — Хезуту сделал глоток из своей кружки. — Восхитительно. Чувствуешь, как первые лучи солнца пробуждают уснувшие в октябре деревья? — проговорил он, возвращая изрядно сдобренное сахаром вино девушке.
Она отрицательно покачала головой.
— Слишком быстро всё было. Я не успела почувствовать их сон, — приняв кружку, она снова сделала глоток и блаженно прищурилась. — Спасибо. Так лучше, — маниакальное желание добавить ещё чуточку сахара не отпускало, но Фран воздержалась: глядишь, и правда тоннели рыть потянет.— Намного лучше… Так вот, природные ритмы я обычно проживала довольно остро… А сейчас, скорее… просто немного ослабевает этот… — ей очень не хотелось произносить это слово, но оно точно само слетело с губ: —…диссонанс.
— Ну, вина еще много, так что, я думаю, до ритмов скоро доберёмся, — заметил Хезуту. — К тому же, я добавил к этому кулинарному шедевру один небольшой ингредиент… — он лукаво усмехнулся. — Так что наслаждайся. Сейчас середина марта, главное, не торопись… Как окажемся в июле — ну, сама увидишь…
Фран фыркнула, закатив глаза.
— Знаешь, обычно после таких фраз советуют пить в два раза осторожней, — заметила она с усмешкой. — Не торопиться с особыми ингредиентами… Остаётся надеяться, что моё вино этим не испортишь, — следующий глоток она сделала словно бы более сосредоточенно, старательно изучая вкус глинтвейна и пытаясь различить в букете этот загадочный компонент. — Да нет. Вроде ничего, — март осыпался с неба остатками сырости, руки всё ещё мерзли. — Моя шаманка тоже так часто делала. Добавляла невесть что и потом говорила — это нормально, но ты аккуратней. Правда, я всё равно всегда…
Франческа сбилась. Воспоминание резануло её вдруг яростно нахлынувшей тоской по Йин. Она отвернулась и на несколько секунд погрузилась в свои мысли — но не стала их озвучивать, а вместо этого, задумчиво нахмурившись, заговорила о другом:
— Хезуту, а то, что было… Как повлияет на… — снова запнулась, подбирая слова. — …Короче. Я раньше по сравнению с другими почти не пьянела. Шаманка говорила, это одна из особенностей метаболизма, вызванных этим моим сращением душ, — вопросительно воззрилась на собеседника. — Это останется после операции?
— Вот сейчас и узнаем, — отозвался Хезуту. — Как эмпирик скажу, что лучший способ что-либо открыть — это эксперимент. А по твоему метаболизму теперь можно смело писать научные труды… А что до алкоголя, знавал я одного не особо одарённого колдуна, который приспособился к жизни тем, что ходил по тавернам и перепивал всех за деньги. Да, чего только не бывает, — Хезуту хмыкнул. — Обычно он перенаправлял алкоголь из своей крови в спящих постояльцев. Наутро они просыпались с жутким похмельем, а непьянеющий колдун сматывался с деньгами… Но эта авантюра продолжалась недолго. Сперва его трюк просто перестал работать, ну, а дальше — самое интересное… Видимо, колдун проложил в тонком мире нечто вроде алкогольной тропы, которая в какой-то момент стала работать в обратном направлении. В общем, если в ближайшем его окружении кто-то выпивал, люди не пьянели, а вот он — да… Закончил он тем, что стал отшельником, стоило ему только зайти в город, он сразу валился в грязь под напором чужого алкоголя… Ах, черт, опять снег пошел, апрель же уже, вот уж эти весенние заморозки.
Посветлевшее небо затянуло тучами, под ногами перетаптывающегося Хезуту захрустело. Несколько снежинок осело на усы, крыс отметил их посадку большим глотком горячего глинтвейна.
— Так, о чем это я? — проговорил он, выдохнув. — А о том, что магия — явление более сложное, чем кажется на первый взгляд. Я не считаю, что за все нужно платить, как часто говорят. Просто нужно стараться увидеть если не всю картину в целом, то максимум возможного… А для этого нужно постоянно экспериментировать. Тому колдуну просто не хватило дальновидности и критического мышления…
Фран понимающе кивнула, поежившись.
— Всегда опасалась экспериментов, — со вздохом обронила она, всматриваясь в голубое пламя костра. — И магии. И перемен, которые они приносят, — помолчала немного, подумав: «Мне ли теперь жаловаться на изменения? И отрекаться от магии?» — и, дезориентированно помотав головой, постаралась отогнать эти мысли и взбодриться.
— Кстати о вине, — сменил тему Хезуту. — Основа превосходна, я даже немного жалею, что превратил ее в глинтвейн.
— Да, — Фран с довольным видом потянулась, хрустнув костяшками. Потом, подняв с земли бутылку, на дне которой ещё плескалось вино, и, поднеся её к лицу, принюхалась, после чего картинно задумалась. — Э-это… — высокомерно-наставительно подняла палец вверх. — Из вермилионской винодельни «Танцующий волк», год… — щурится со всей возможной демонстративностью серьезных раздумий. — Тысяча четырехсотый. Не худший год. И да, если не ошибаюсь… — оставив все попытки изящно дегустировать вино, аристократка отхлебнула вермилионское вино тысяча четырёхсотого года из горла. — Южный, сука, склон…
Она удерживала серьезное выражение лица ещё пару секунд, а потом, сдавшись, сдавленно рассмеялась.
— Ебала я эти склоны…
И магию.
И насекомых.
Следующие тридцать секунд молчания Фран заполнила ещё одним глотком.
— Хотя я знала любителей определять. Всерьез дегустировать, — весело уточнила она. Особенно приятно вновь начать снова смеяться и издеваться над семейными традициями. Вновь почувствовать себя живой, успев поверить, что выжить невозможно. — Увы, когда между членами моей семьи делили безумие, мне досталось маловато, — глубоко вздохнув и, видимо, снова что-то вспомнив, она засмеялась. — Впрочем, я честно узнаю сорт винограда на вкус… А год — нет, не с такой точностью, это с бирки… Вообще я люблю моложе.
»…и слаще».
— Я тоже знал одного эльфийского дегустатора, — заметил Хезуту. — Страшный был зануда. Выпьет вина, а потом давай про него рассуждать… Мог час трепаться про вкус и цвет. Склоны там южные или восточные… Первые пять минут интересно послушать, а потом только и думаешь, как сбежать… Так он навострился кровь свою в вино подмешивать, чтоб собеседник до конца дослушал… Типа зачарование такое… Ну, у всех свои странности…
Теплый ветер разогнал облака, обнажая звездное небо. Дышать становилось легко и приятно. Хезуту бросил довольный взгляд на серп молодой луны.
— Но вот заморозки, кажется, закончились, — заключил он. — А алкоголь на тебя вполне действует. Если я однажды закончу свои странствия и осяду в каком-нибудь университете, то у меня уже есть немного материала. Пожалуй, в ближайшее время составлю тебе компанию, если ты, конечно, не против…
— А я-то всё думала, как аккуратней спросить о планах, — Фран кивнула несколько раз и одобрительно махнула рукой, подтверждая, что совсем не против. Не хотелось оставаться один на один с Королевой, призналась она себе. Совсем не хотелось. Особенно когда был шанс оставить при себе мага и ученого на всякий случай; она спросит потом, долго ли сможет оставаться собой без белой песни и что стоит делать; вообще много чего спросит.
Наверное. Может быть.
Определенно, позже.
Фран оставила холодное вино, решив, что попытка произвести впечатление умением дегустировать напитки себя исчерпала, и вернулась к глинтвейну.
— Я… — начала она, охватывая пальцами кружку. Апрель перетек в начало мая, и она, кажется, даже перестала дрожать, но тепло напитка все равно ободряло. — Мне надо найти шаманку. Раз уж мы об этом. Живую или… — конец ее фразы потонул в грозовых раскатах.
Сверкнуло, и точно исполинские огненные корни небо расчертили молнии.
— Не переживай раньше времени. Шаманы в подобных местах чувствуют себя как дома, так что, думаю, всё с ней будет в порядке.
Фран вымученно улыбнулась и пробормотала: «Хорошо бы», принимая сочувствие Хезуту. Некоторое время она молча вглядывалась в пламя костра, раздумывая о Йин. Потом нахмурилась. Йингати-то, может, и правда чувствует себя как дома, а вот Элиж… Она вздохнула и смерила Хезуту тяжёлым беспокойным взглядом, но ничего не сказала.