— Что там случилось? Долго мы еще будем стоять?
Ниль скривился, будто от зубной боли и в этот момент мне стало окончательно ясно, что его гневная тирада была предназначена исключительно для того, чтобы досадить мне. Но вышло совершенно иначе, зато я окончательно утвердилась в том, что этот рыжий шкаф с непомерно раздутым самолюбием надо проучить в целях профилактики, и я буду не я, если этого не сделаю. Проигнорировав злобную улыбку Ниля, больше похожую на оскал, продолжала как ни в чем не бывало смотреть в упор на собеседника. Адаптер сначала смутился, а затем его лицо потемнело от гнева. Мне доставляли величайшее удовольствие те эмоции, которые отражались на физиономии рыжеволосого.
— Какая-то старуха опрокинула тележку с овощами и этим перегородила проезд, — буркнул Ниль Барэ и отвернулся от меня. — Улочка узкая как ты видишь и движение одностороннее. Черт!
— Надо было, что бы я позавтракала в столовой, — невинно заметила я и забарабанила по стеклу машины.
— В Центре Торговли поешь, — грубо огрызнулся Ниль.
— Вы хотели сказать — в торговом центре? — переспросила я и захлопала ресницами.
— Нет, — отрезал Ниль. — У нас все централизованно и в городе Киине один огромный Центр Торговли.
— Да? — заинтересованно пробурчала я. — И где он находится?
— Под городом, — буркнул он.
— Где именно? — напирала я и вновь забарабанила по стеклу ноготками.
Краем глаза было видно, что Ниль едва сдерживает себя и вот-вот готов сорваться на крик.
— Прекрати! — велел он мне.
— Что? — изумилась я, но барабанить по стеклу не перестала.
— Ты знаешь что! — его бас был грозным оружием, но раз я стала на тропу войны, то меня уже этими фокусами не устрашить.
— Перестать задавать вопросы? — невинным голоском предположила я. — Вроде отвечать на мои вопросы — ваша работа, Ниль.
— Убери руку от стекла и прекрати стучать, иначе я тебе их свяжу, — загремел адаптер.
Я перестала барабанить ногтями, но руку не убрала, и, приподняв иронично бровь, поинтересовалась:
— Так?
— Нет! Убери пальцы от стекла! Ты даже не представляешь, какую я кучу бабла на них выкинул в автомастерской!
— Меня это не касается, — отрезала я и шевельнула пальцами.
Ниль ловко перехватил мое запястье и с силой сжал его своими стальными пальцами.
— Сказал же, прекрати! — прорычал он и вплотную наклонился ко мне, обдавая горячим дыханием мое лицо.
Я невольно отпрянула от адаптера, а он хищно улыбнулся, втягивая ноздрями воздух вокруг моей руки.
— Шикарный запах страха, бравады и неукротимого характера, — промурлыкал он и неожиданно его голос стал низким и бархатным.
Чарующий тембр, казалось, обволакивал меня, зрачки превратились в узкие щелочки и гипнотизировали, лишая воли.
— Будет интересно работать с тобой, Маша. Мне нравится, когда сопротивляются… Тем слаще, когда такие девочки, как ты, ломаются… Восхитительное зрелище…
Я судорожно сглотнула, чувствуя, как жар, исходящий от тела Ниля, передается ко мне и нагревает тело. Еще чуточку и я начну гореть в пламени непонятных мне физических ощущений.
— Я могу не только считывать твои эмоции, — пророкотал Нилью, а его глаза засверкали пуще прежнего. — Но и подменять их фальшивыми, мной созданными.
В этот момент невольно задрожала, чувствуя, как меня обуревает желание прикоснуться к огромному телу рыжеволосого. Я с ужасом осознала, что мне до безумия хочется, чтобы он подмял меня под себя, сжал в объятиях и никогда не отпускал. Мне приходилось сдерживаться, сжимая руки в кулаки, и лишь боль вдавливаемых акриловых ногтей в плоть моих ладоней, отрезвляла меня и останавливала. Я уже буквально таяла, как мороженное в тридцатиградусную жару, с жадностью взирая на губы Ниля, и только сейчас заметила, что у адаптера красивые полные губы. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не резкий звук клаксона и забористый мат водителя сзади, советующего нам ехать, а не стоять на месте. Наверное, мне надо было выйти из салона и от всего сердца поблагодарить того бедолагу, которому Ниль не давал проехать, но ничего сделать я не успела — адаптер грязно выругался, ударил по газам и мы стрелой полетели по свободной дороге.
Как только внимание рыжеволосого шкафа к моей персоне ослабло, то весь дурман навеянных эмоций прошел, будто его развеял сильный ветер. Вместо дикого и непреодолимого желания к этому мужчине, в моей душе поселилась сильная злоба, и я буквально сгорала от стыда, готовая провалиться не только сквозь сидение, а еще и моментально испариться из этого Отражения.