Она неохотно поднялась. Теперь, когда она рассмотрела всю эту мишуру, ей не хотелось снова попасться в ловушку погони за несбыточным. И все же и музыка, зазвучавшая снова, была головокружительна, и ее мятежному телу не терпелось броситься в вихрь польки. Эдгар танцевал превосходно и вел очень хорошо. Он сам направлял ход их легкого разговора и не ожидал от нее слишком многого. Они стремительно кружились среди танцующих пар и один раз оказались совсем близко от миссис Ченнинг и красивого Мюррея Норвуда. Морган увидела ее и улыбнулась, бросив быстрый многозначительный взгляд на зеленое платье Лоры.
На какое-то время Лора забыла о своем платье. Откровенный взгляд Морган привел ее в смущение. Здесь был человек, который не может не помнить это платье, — сестра Вирджинии. Куда бы она ни повернулась, она не могла избавиться от Вирджинии. Даже сейчас, возможно, за ее спиной шепчутся, потому что у новой жены Уэйда Тайлера нет своего вечернего платья, и она должна носить платья Вирджинии.
— Я вас совсем закружил, — взглянув на нее, озабоченно сказал Эдгар.
Она попыталась улыбнуться:
— Я так давно не танцевала.
Не прекращая танца, он направил их движение к двери, и они очутились в холле.
— Подождите, я принесу вам стакан воды. Вы очень бледны.
Она не чувствовала слабости, но позволила ему сходить за водой. Просто в доме вдруг стало жарко, и огни закачались и поплыли у нее перед глазами. Она медленными глотками пила прохладную воду и думала, как бы ей улизнуть.
Он был понятлив, этот добросердечный муж Серины.
— Вам совсем не обязательно сразу возвращаться в гостиную, — проговорил он. — Я никому не скажу, если вам ненадолго хочется убежать с бала. Уэйд в хороших руках.
— Спасибо, — благодарно сказала она, и когда он унес стакан, повернула в сторону лестницы. Но она не стала подниматься наверх. В верхней спальне могли быть дамы, поправляющие свои локоны и занятые дамской болтовней. Она не хотела встречаться с их любопытными глазами, ей надо было недолго побыть одной.
В дальнем конце холла была пара французских дверей, возможно, открывавшихся на веранду. Поблизости на вешалке висела шерстяная дамская шаль. Лора действовала быстро. Она схватила шаль и накинула ее на плечи. Потом прошла к дверям и, открыв их, вошла в тишину и стужу застекленной веранды. Тихонько потянув дверь, она закрыла ее за собой и осталась одна.
XII
От мороза на веранде голова у нее прояснилась и перестала кружиться. Она наполнила воздухом легкие, освобождая их от теплого воздуха, душного, пропитанного запахом духов и разгоряченных тел.
Как глупо было потерять самообладание из-за взгляда наблюдательных глаз Морган Ченнинг.
— Я не хочу быть Вирджинией, — сказала она тихо в темноту веранды и прошла к дальним окнам, плотнее закутывая в шаль обнаженные руки и шею. На веранду пробивался свет из окна гостиной. В этом кусочке света она видела танцующие пары.
Она отвернулась, ища взглядом крутой, усыпанный снегом склон холма. Отсюда виднелись огни гавани с черными промежутками воды между ними. Из океана по направлению к гавани шел домой на Рождество корабль, переливаясь огнями.
За спиной Лоры открылась дверь веранды, заставив ее вздрогнуть. Она оглянулась и увидела мужчину, шедшего к ней в темноте.
— Итак, вы убежали? — сказал Адам Хьюм.
Она не показала огорчения из-за того, что ее убежище обнаружено.
— Как вы узнали? — ответила она вопросом.
— Я воровал в столовой закуски с подноса. Я вас видел. Вот — попробуйте икры.
Он протянул ей кружок хлеба, не извиняясь, что он без перчаток Она никогда не пробовала икры и откусила кусочек.
— Смотрите, — сказала она. — Там, на воде. В гавань входит корабль.
Он протянул руку и снял крючок, толчком распахнув окно. Ледяной порыв ветра проник через шаль, и Лора отшатнулась, но Адам и не подумал закрыть окно.
— Слушайте — иногда их можно услышать. Не шевелитесь.
Сначала она ничего не слышала, кроме ледяного постукивания голых зимних ветвей внизу на холме, где снег сдуло ветром. Потом издалека с воды донеслось пение, то усиливавшееся, то затихавшее с порывами ветра. На шедшем домой корабле пели не рождественский гимн, а другую песню — «Дом, милый дом».
Адам закрыл окно. Музыка в доме теперь заглушала все другие звуки, и танцующие снова закружились по полу.
— Вальс! — воскликнул Адам. — Как я говорил вам, я научился прекрасно вальсировать в Либби. Вы окажете мне честь, миссис Тайлер?