Какое-то время в коридоре ничего не происходило, но затем в двери с легким скрежетом отодвинулась небольшая заслонка и на незваных гостей с уставилась пара раздраженных и покрасневших глаз.
— Заблудился?
— Я к Виаско. — Рослый киборг звучно хлопнул лежащую на плече слаанешитку по накрывающей задницу кожаной юбке. — Принес товар высокой пробы.
— Мужик, мы кого-попало к себе не пускаем, а твою злобную харю я вижу в первый раз. Чем докажешь, что ты не из арбитрских шавок?
— Тем, что содержимое твоей тупой, как стасорокаградусный угол, башки — еще не украшает собой ближайшую стену. — Презрительно фыркнул аугментированный головорез, заставляя глядящие на него «глаза» недоверчиво изогнуть бровь. — У меня нет желания базарить с простым привратником, так что метнись-ка кабанчиком к своему боссу и передай ему, что пришел Морг с товаром…
«— Значит этого громилу зовут Морг. Не самое воодушевляющее прозвище, но зато теперь есть что рассказать этагауру…»
Видя скорость, с которой начал бледнеть стоящий за дверью охранник, Кайя поняла, что убийца Морогума имеет в Подулье Газахира-Один определенную репутацию и в её голове начал созревать хитроумный план…
Последователи Губительных Сил не отличались особым милосердием ни к своим врагам, ни к союзникам и за провал операции по поимке вражеского диверсанта, а также за гибель целого космодесантника Черного Легиона с последовательницы Бога Удовольствий в обязательном порядке должны были спросить. И полученная информация о враге могла послужить для ведьмы настоящим спасением, ведь командиру Кровавого Пакта должно было быть как минимум любопытно узнать про человека, способного подавлять пси-силы и одолеть грозного космодесантника Хаоса в открытой схватке.
— Твою ж мать!
Со все тем же мерзким скрежетом заслонка вернулась в исходное положение и в коридоре воцарилась тишина, прерываемая лишь недовольным пыхтением беловолосой колдуньи и едва слышимым сопением дышащего в респиратор киборга. Минуты молчания протекали одна за другой и в какой-то момент колдунья даже подумала, что торговцы рабами решили забаррикадироваться и не вести дел с жутковатым громилой.
Однако вскоре в дверь с крайне неприятным скрипом распахнулась и из неё вышла «встречающая делегация»: около десятка мордоворотов в самодельных панцирных нагрудниках, вооруженных укороченными стаб-винтовками. Их предводитель, здоровенный верзила, не сильно уступающий убийце Морогума в росте — вышел вперед и оглядев аугментированного головореза с ног до головы, приглашающе махнул рукой.
— Виаско разрешил тебя впустить, но давай без фокусов, охотник. Если ты заявился сюда за головой нашего босса, то…
— Ты был бы уже мертв. — Без малейшего намека на страх перебил его аугментированный головорез, поудобнее перехватывая лежащую на плече культистку и спокойно проходя мимо наставленных на него стволов. — Кончай уже играть мускулами — если бы я пришел к вам по работе, то не стал бы заходить через парадный вход… Лучше скажи, с кем у вас за товар перетереть можно.
— Босс не станет лично принимать товар от наемного убийцы, промышляющего устранением лидеров банд. — Недовольно скривившись, возглавляющий охрану бандит указал большим пальцем себе за спину. — Обсудишь дела с Нузтом, его правой рукой. А чтобы ты по дороге случайно не заплутал, мы тебя к нему проводим.
— Так веди, Сусанин х*ров…
В следующие полчаса Кайя узнала, что захвативший её киборг обладает не только нечеловеческой выносливостью, но и невероятной жадностью: когда их привели в небольшой и заставленный клетками зал — аугментированный головорез начал торговаться с выступившим от преступного отребья бандитом буквально за каждый медный трон.
— Семь с половиной сотен и ни монетой больше!
— Какие еще восемь сотен?! Да ты только глянь, какие у неё бидоны! Тут твердая четверка, не меньше! Причем не дряблая и не обвисшая! И за такое добро ты предлагаешь всего девятьсот монет?! Да тут на четыре тысячи тянет, не меньше! По куску за каждый размер!
— Да плевал я на размер её груди — я рабыню покупаю, а не самку миракса для молочной фермы! Ты на кожу товара посмотри — тут шрамов больше, чем на любом из твоих коллег! Девятьсот пятьдесят — вот мое последнее слово!