Но их несло. На краю зрения быстро мелькнул берег, и Андрей погрёб влево, не говоря ни слова, его движения подхватил Иван. Они попали в порог, буквально в метре от берега проскочив упавшее дерево.
- Снова право! Быстро-быстро, там берег будет.
Лодку подбрасывало на воде, закручиваемой подводными валунами и опадая днищем обратно, в стороны от неё разлеталось множество ледяных брызг. Оказавшись на ровном пространстве они было перевели дух, как в борт ударило. Из ниоткуда появившейся сосновый кругляк грузно проскользил мимо и, буквально в пару ударов разогнавшегося сердца, скрылся из виду, не дав и секунды подумать о том, откуда взялось бревно посредине брода. Будь там не кругляк, борт бы, наверное, разодрало и о дальнейшем походе можно было забыть.
Их вынесло на пустую гладь озера со скоростью, гораздо большей, чем они привыкли. Неожиданность слепой гонки, сменилась полнейшей тишиной, окружающей их, обволакивающей с ног до головы, что на мгновение показалось, словно можно услышать биение успокаивающегося в висках сердца. Лишь тихий, быстро удаляющийся гул, напоминал о только что пролетевших мгновениях.
- Какого хрена там делало бревно!? – Нарушил немую тишину Андрей, выкрикнув вопрос в белую пустоту перед собой.
- Ты меня спрашиваешь? Я сам чуть в штаны не наложил, когда нам по борту вмазало. Меня больше волнует, почему так быстро было, мы же в развилку почти стоячими входили.
- В жопу, Вань, такие покатушки. Нихера не видно. Нам невероятно повезло, что нас в берег не вмазало, там откосы пологие, сейчас бы не болтали, а гребли не пойми куда в ледяной воде.
- Да. Тут разлив метров триста, если не больше.
- Ничего себе, ты соизволил согласиться?
- Говорю же, сам перетрухал. Дай отдышаться.
Каждое слово эхом уносилось вдаль и складывалось впечатление, что таким образом их кто-то подслушивает и даже шёпот не мог утаить от навязчивого слушателя их скупую беседу.
- Просто по течению идём, Вань. Даже притормаживай иногда, там Змеючка должна быть впереди, а от неё опять по берегу левее.
- Таким темпом мы у Кудомы завтра будем.
- Завтра, значит завтра, тебе же наплевать было, когда приплывём. Теперь, по-моему делаем. Хватит, натерпелся я. Если какое ещё бревно не поймаем по дороге, может и сегодня успеем. Я и так, как в фильме ужасов себя ощущаю, кажется, что сейчас по днищу рыбина огромная ударит, а я и не увижу даже.
- Не водятся тут такие.
- Знаю. Но вообще странно, Вань, ты в сказку дедову поверил, а во вполне реальную большую рыбину не веришь.
- Заткнись. Будем на заимке, я тебе всё расскажу.
- А сейчас никак, говорилка в тумане не работает? Впрочем, не хочешь и ладно. Я поесть достану, посмотри вперед пока что.
Нарезанные утром бутерброды и горячий сладкий чай из термоса, были как нельзя кстати, о чём свидетельствовало довольное урчание животов, которое, из-за тишины, забавно звучало на фоне еле слышимых всплесков воды и движений вёсел.
- Вань, я такой тишины никогда в жизни не слышал, фантастика.
- Или мистика, не меньше.
- Ну послушай же! Даже рыбу не слышно, как плещется, а её полно здесь, лягушки, будто померли все. Гробовая тишина.
Иван молчал, ощущения были абсолютно те же, что и у друга. Ощущения нечто нереального, другого, даже неправильного, но он почти принял решение идти до конца и просьбу деда выполнить. А дальше будь, что будет. Сам он поначалу не верил в рассказанное дедом, история, похожая на бред спятившего с ума старика, но Иван откуда-то изнутри знал, дед не бредил, а потому, основания просить внука об услуге у него были.
С дедом Иван жил почти всю свою жизнь, ровно с момента, как отец бросил их с матерью и мама, подхватив с собой всё, что имела, отправилась в далекие Карельские дебри, к единственному человеку, который пустил её в дом, не задавая никаких вопросов. Дед Вася, которого в поселке все звали Василич, несмотря на то, что реальное его отчество было Теппанович, стал Ивану и другом, и дедом, а также заменил отца, в памяти о котором не осталось даже примерного облика. Старый ветеран обучил его всему, что считал нужным из того, что знал сам, и пусть вырос Иван сорванцом, деду не перечил почти никогда, отвечая почти собачьей преданностью.
У старого урочища течение завело их в залив и пришлось потратить с пол часа, чтобы обогнуть косу и вернуться на основную воду. Там же они приняли левую сторону берега, боясь в последствии пропустить Кудому, тихой гладью, впадающей в Суну. На этом участке Кудома единственная протекала по левую сторону, пропустить было сложно, но это если плыть в обычный день, когда видишь, куда плывешь. Сегодня же день был необычный, порой видимость падала до каких-то десятка метров, густым облаком нависая перед носом лодки. Андрей не помнил, чтобы над рекой хоть когда-то стелился подобный туман. Нет, туманы были, и даже густые, но чтобы такой, белый, почти, как молоко или сигаретный дым…