Часы показывали почти десять вечера, когда они увидели знакомую протоку и чуть далее, первые очертания, впадающей в Суну Кудомы. Они причалили сразу за местом впадения, не искав другое, по причине, что белым цветом заливала им глаза целый день. Лодку затащили на берег, не забыв обвязать веревку вокруг ближайшего дерева.
- Так и оставим?
- Андрюх, кому она тут нужна. За многострадальный мотор боишься?
- Лодка сама хорошая.
- Забей ты, никто не тронет, сам говорил, что в такую погоду только идиоты бы вышли.
- Да, раз и два, - Андрей показушно посчитал, тыкнув себя, а затем Ивана, в грудь. – Такие, как мы с тобой. Ой, стоп, это и есть мы с тобой.
- Да иди ты. Тут метров сто, наверное, в подлеске заимка. Не заблудимся, пошли.
- Помню я.
На суше и в лесу, туман не стал менее густым, всё также проникал он в любое место, до куда дотягивался взгляд. Буквально через пару десятков шагов, лодка на берегу исчезла из виду, и некоторое время, контуры её, сознание дорисовывало само, а потом тоже бросило эту нелепую затею.
До заимки дошли на удивление быстро. Тропка хоть и еле угадывалась среди белесого от тумана леса, но знающему глазу была видна. Десять минут и очертания показались среди деревьев, неизменный, как и каждый, пусть и крайне редкий раз, когда они сюда заглядывали.
Заимка представляла собой старый, уж более лет шестидесяти ему было, охотничий сруб из поваленной сосны. Небольшой, три на три метра, да высотой с десяток крупных брёвен, покрытый двускатной крышей, которая давно поросла не только травой, но кустарником, а посреди этого великолепия большим грибом торчала круглая труба печки –это делало сруб похожим на избушку лесника, из какой-либо сказки.
- Смотри, давненько никто не заходил. – Сказал через плечо Иван, открывая, обитую снаружи истертым линолеумом, массивную дверь, и осматривая комнату. – Странно, обычно ночуют тут местные, когда на охоту ходят или на рыбалку. По пыли видно, уж год никого не было, как мы с дедом тут последний раз ночевали, всё так и осталось.
Дверь хлопнула, за зашедшим за ним другом, и скрепя раскрылась обратно.
- Как год назад оставалось ты помнишь, а как абзац из книги, вчера прочитанный, чтобы на уроке пересказать, так память отшибает.
- Андрюх, память оставляет себе приятные моменты, а что не нужно, сразу забывает. – Они кинули вещи на нижнюю лежанку. Оставалось ещё одна, под самой крышей, самая нелюбимая, обитель пауков и упавшей на неё древесной трухи.
- И то верно. Смотри, даже за брёвнами идти не придётся. – Кивнул Андрей в сторону печки, рядом с которой, аккуратной горкой, были сложены нарубленные поленья, что не успели использовать в прошлом году.
- Я и говорю, всё лежит на своих местах, даже указатель не крутили, как мы приходили, так и повернут. Дед с прошлого года сюда точно не ходил, не мог просто. Он сейчас из дома-то не выходит. – с Грустью проговорил Иван.
На стене, вбитая здоровенным гвоздём в бревно, красовалась разноцветная пятиконечная звезда, на каждом луче которой, соответствуя своему цвету, была надпись. Белый – Василич, зеленый – Ванька, желтый – Трофим, оранжевый – охотники, и наконец, красный – гости. Прямо над звездой шлепнули кляксу белой краски. Сейчас белый луч сошелся с белым пятном, указывая, что последним на заимке ночевал Василич, тот самый дед Ивана, можно сказать, с подачи которого они сейчас здесь. Ваня пальцем повернул звезду, остановив луч со своим именем на кляксе.
- Теперь, как надо. – Усмехнулся он.
Андрей сел на нижнюю койку, рядом со сброшенными рюкзаками и спросил.
- Ну, сейчас-то расскажешь, о чём дед попросил?
Иван поморщился, кряхтя взял камень, лежащий внутри, и подпёр им раскрытую дверь.