- А, эти-то…я походил, собрал в кучу, сейчас раскладываю. На растопку, чтобы было, как говорится, их и правда много нападало. Ты чего так всполошился?
- Да ничего, думал глюки у меня, ночью слышал, что громыхало по крыше, долго так завывало, вышел сейчас, а тут чисто. Ещё звезда ваша эта…
- А с ней-то, что не так? – Иван появился из-за угла, вытирая руки о старый вязанный свитер, и тронул Андрея за плечо. Тот так и стоял неподвижно. – Андрюх, ты чего? Что случилось-то?
Андрей медленно повернул голову.
- Чего?
- Ты мне скажи «чего»? Со звездой нашей, что не так?
- Всё так, показалось, наверное. Ночью просыпался, и будто красным повернута была, а утром снова всё нормально.
- Я не трогал, как вчера своим именем повернул, так и стоит.
Молча, Андрей развернулся и прошёл в дом, буквально через несколько секунд, держа одной рукой ранец, а второй, кое как надевая на себя куртку, остановился перед Иваном, который наблюдал за странным поведением друга.
- Ты как? Нормально всё? – Спросил Иван.
- Нормально, Вань, не выспался просто. Собирайся, пошли на твою бабу малахитовую смотреть, сам говорил, что хочешь закончить быстрее.
***
Туман всё-таки рассеивался, медленно и нехотя, как будто его, словно пьяницу из магазина, силком пытались выдворить через двери, а он всё сильнее упирался ногами и руками, распространяя тошнотворный запах пота, мочи и ещё чего похуже. Молочный цвет тумана, пусть и стал проглядываться дальше, но сменил цвет на более тёмный, и куда-то исчез приятный лесной запах, так обожаемый местными жителями.
Лодка стояла на месте. Борта и жилеты, покрылись утренней росой, а внутри накопилось довольно много воды, как если бы ночью помимо ураганного ветра прошёл дождь. Не обращая внимания, а восприняв, как должное, друзья перевернули лодку, сливая с неё воду.
Мотор, издеваясь над Андреем, за все его опасения, завелся буквально с десятка взводов, что для старой железяки считалось эквивалентом «с пол тычка». Сероватый выхлоп за секунды исчез в тумане, мотор прочихался и мерно затарахтел на одной холостой ноте.
Кудома – речка небольшая, вытекала из озера Большое Кудома, потом впадала в Малое, и лишь после, с левого берега в реку Суну. Течения почти не было, а потому шли уверенно, поглощая метр за метром, и всё ближе приближаясь к конечной точке маршрута.
Каждый из них молчал, погруженный в свои мысли. Андрей думал о странных ночных снах и о том, как сильно он хочет, чтобы завершился этот незапланированный сплав в никуда, чтобы увидеть ничто, ибо был уверен – никаких русалок они на Малом озере не увидят, он даже считал, что и немцев в той глуши никаких не было, а Василич всё придумал, ведь с пару лет как, он становился всё слабже на голову, хоть и обеспечивал пока сам свои бытовые потребности. Иван же, как и ранее, размышлял о просьбе деда, сомнения его давно покинули, как казалось, но всё же он постоянно возвращался обратно к вопросам, почему решил плыть в этот туман, почему верит в день духов, и почему, наконец, он встретит на озере её, девушку с малахитовой кожей из рассказа деда и передаст ей, отданное когда-то ожерелье.
На винте, да с нормальной видимостью, путь от Суны до озера, длинной в пяток километров, занял чуть больше часа, за который пейзаж по обе стороны почти не менялся, лишь изредка камыш и подлесок заменяли собой небольшие каменные отвалы, покрытые зеленой тиной и речной грязью. За этот час друзья перекинулись буквально парой дежурных фраз.
Они входили в озеро, и вода расширялась, становилась чёрной, словно под лодкой были не жалкие четыре-пять метров, но глубочайшее океанское дно. По поверхности, маленькими змейками плавали водоросли. В нос пахнуло болотом.
- Андрюха, глуши тарахтелку.
- Не заведём потом! – Настойчиво ответил Андрей.
- Хватит тебе, а! Заведём, как и утром, с десятого тычка!
Андрей, цокнув языком, переключил тумблер и почти сразу после последнего вздоха мотора, наступила тишина, густая, как патока. Иван взял вёсла и медленно, стараясь не шуметь и не вытаскивать их из воды, плавными движениями пустил почти остановившуюся лодку вперёд. Они вслушивались в звуки, Иван всем нутром, Андрей же просто старался не мешать другу, который с головой погрузился с историю деда. Он явно лукавил, когда говорил на заимке, что хочет быстрее закончить дело.