Никто не останавливал детей, кидавших камни в девушку, взрослые и сами вслед ей шипели сквозь зубы, называли ведьмой. А когда этим утром зареванные мальчишки объявили всем, что злобная ведьма ударила одного из них, люди сорвались, толпой они пошли к дому Мэри.
Еще через пол часа дом уже полыхал. А изломанное тельце, в еще недавно белом, а теперь сером с красными кровавыми потеками, платье качалось из стороны в сторону на перекинутой через ветку ближайшего дерева веревке. Ссадины и синяки украшали нежные ручки и лицо, а голубые, так и не закрывшиеся глаза теперь взирали на мир так же холодно и мертво, как и маленькие искусственные глазки куклы.
Народ потихоньку расходился, успокоенный совершенным преступлением. Но долго еще люди вздрагивали, вспоминая кукольные лица в разбитых окнах горящего дома. Никто не хотел признаваться себе и другим, но все слышали, как пели куклы, когда они били и вешали девчонку, заунывно и зло выводя слова, переходившие в шипение.