- Ты знаешь, Ленни, я была очень больна. – Мэри подхватила подругу под локоть, и они чинно, на манер взрослых дам, отправились гулять вокруг большого фонтана, такого же круглого, как и сама площадь, украшением которой он служил. – Но сегодня утром я проснулась абсолютно здоровой. Сегодня я проснулась совершенно другим человеком. Ты знаешь…
- Ой, перестань! – Нескладная дочка мэра захохотала. – Как, скажи на милость, можно проснуться другим человеком? Ведь вот же ты, самая обыкновенная Мэри с куском деревяшки под ручку! Ленни сгибалась пополам от хохота, а несчастная Мэри не знала, куда деться со стыда, она даже не могла предположить, что послужило причиной для такой жесткой отповеди подруги. А на девочек уже с любопытством косились все, кто хоть краем глаза застал некрасивую сцену. А самое главное, что Адель, ее родная и любимая Адель стояла и хихикала в кулак. Няня как раз вышла из булочной, когда разгорелся конфликт, и теперь стояла и смеялась вместе со всеми вместо того, чтобы защитить Мэри или увести ее с площади поскорее. И тут случилось то, чего никто не ожидал: громкий шлепок услышали, казалось, даже на другом конце города. Это взбешенная, красная от гнева и обиды Мэри отвесила звонкую пощечину Ленни. Слезы душили девочку.
- Ты ничего не понимаешь! Глупая девчонка, Билли не кусок деревяшки, он живой, он со мной говорит, он мой друг! А ты, ты просто злая, уродливая кукла! С этими словами девочка развернулась и побежала прочь.
Адель нагнала свою маленькую хозяйку только на подъездной дорожке поместья, схватила ее за руку и уже готова была прочитать пространную нотацию о том, как должна вести себя леди, но Мэри выдернула свою ладошку из пальцев Адель.
- И ты тоже! Ты тоже кукла!
Вечер прошел скорбно: на верху, в детской безутешно рыдала Мэри, истерику которой никак не могли успокоить ни мать, ни отец, а внизу, на кухне, Адель рассказывала всем желающим подробности прошедшего дня, она выискивала в памяти все новые и новые мелочи курьезной ситуации, повторяя их снова и снова, подбадриваемая окружающими. С этого дня, Мэри перестала изъявлять желание посетить лавки в городе и увидеться со своими подружками, она только гуляла по дому и саду. И везде девочка таскала за собой деревянного Билли. Разговаривала с ним, как с живым, всячески давая понять окружающим, что вот он, ее единственный друг. Конечно же всей челяди было сделано строгое внушение, не распространяться никому о том, что творится в поместье, и конечно же, уже меньше, чем через сутки весь город знал о том, что дочь Бена и Энн Шоу сошла с ума.
- Какой кошмар!..
- Это ужасно, бедные родители!
- Нет, ну вы только посмотрите на нее!
Шепот нескольких десятков губ, больше похожий на зуд растревоженного пчелиного улья, затихал лишь на доли секунд, и лишь тогда, когда кто-то из хозяев дома оказывался в непосредственной близости от шушукающихся. В день летнего солнцестояния супруги Шоу решили устроить прием для жителей городка. На самом деле, праздник должен был повеселить Мэри, единственную дочь четы. После двух страшных бессонных месяцев, повеселевшая и посветлевшая было девочка снова отчаянно грустила. Неделя прошла с той злополучной прогулки с Адель, в которую все снова пошло вкривь и вкось. Собственно, и сам праздник пошел вкривь и вкось с самого начала. Мэри неизбежно таскала везде за собой свою куклу, деревянного Билли и разговаривала с ним, мало заботясь о том, что происходит вокруг. А соседи только что не плевали в спину Мэри, отовсюду слышались неприятные шепотки, кто-то сочувственно качал головой, кто-то злобно хихикал, и все без исключения шипели «одержимая», «больная». Но самые интересные разговоры, конечно, велись не в гостиных, а на кухне, где собралась вся окрестная чернь, кто приехавший со своими господами, а кто просто заглянувший на большой пир. Там снова и снова звучала история о ссоре господских дочерей, снова и снова в подробностях обсуждалась одержимость хозяйской девчонки своей куклой, снова и снова звучал смех. И почти весь вечер, сбежавшая от взрослых Мэри стояла за массивной деревянной кухонной дверью и слушала все новые и новые оскорбительные слова о себе. Слезы телки по щекам девочки, но зайти в кухню она не решалась, она боялась, что все эти страшные злые люди накинутся на нее и разорвут на части. Когда же время празднества подошло к концу, когда стали уезжать гости, когда слуги поползли из кухни как тараканы на зов своих хозяев, Мэри никем не замеченная тихо скользнула к себе в комнату.