- Мэри. Мэээрииии! Ну проснись же! Рыжий ореол свечи не мог осветить всю комнату, он бесновался на прикроватной тумбочке, трепыхаясь из стороны в сторону, обдавая стены небольшой детской комнаты слабым светом.
Плотно прикрытая дверь не пропускала свет из коридора. Небольшая, но достаточно широкая кровать вжалась в угол за дверью, на противоположной стороне от окна.
- Билли! - девочка, безмятежно спавшая в кроватке, распахнула глаза и невидяще уставилась в темноту. - Ты же обещал дать мне поспать! - Нежные завитушки волос рассыпались по подушке словно нимб над головой святого. Девочка резким движением поднялась и села на кровати.
-Мэри, милая, ты слышала, о чем шептались сегодня слуги? - Жуткий скрип, больше похожий на стон умирающего под ударом топора дерева, огласил комнату. На кровати сидели двое-маленькая заспанная девочка и мальчик, чья тщедушная фигура маячила на границе ночного спокойствия и желтого отсвета свечи, стоящей на тумбе возле кровати. - Мэри, ты ведь слышала? Ты слышала, как слуги шептались о нас? Они смеялись, называли тебя дикой, одержимой. Мне так больно, Мэри… - Пламя свечи задрожало и погасло, словно бесноватый ночной ветер решил похозяйничать в комнате. Тихо, едва слышно скрипнула дверь детской. Шлепанье босых ног тонуло в длинном ворсе ковра, устилавшего весь коридор и лестницу до первого этажа. Маленькая темная фигурка в белоснежной ночной рубашке скользнула вниз. Дом спал, ничто не могло потревожить его спокойствия. Ничто, кроме маленькой девочки, неслышно шмыгнувшей в кухню. Печи еще дышали теплом, луна, бесцеремонно влезшая в окно, томно возлежала на огромном, занимающем все свободное пространство, деревянном столе. Мэри не долго стояла в свете хозяйки ночи, лишь вспоминала, какой кухня была при свете дня. Никто и не заметил бы ни малейшего движения, но в белесом свете луны сверкнуло лезвие ножа, огромного ножа для мяса, с трудом удерживаемого детской рукой. Через минуту кухня опустела, лишь хлопнула тяжелая дубовая дверь. Утро наступило с криком, с криком какой-то из служанок, что нечаянно зашла в комнатушку, где обреталась няня маленькой госпожи Мэри, дочери Бена и Энн Шоу. Хрупкая почти прозрачная фигурка раскинула руки в последнем объятье, потускневшие за ночь каштановые кудряшки безжизненным каскадом свисали с края кровати. Запрокинутое, мертвенно бледное лицо словно излучало свет. Бедная девушка, ее глаза, широко распахнутые, уже подернулись белесой пленкой смерти, багровые капли засохшей крови образовали посмертную маску на некогда подвижном личике, а ее челюсть, если бы не вывернутая поза тела, ее нашли бы на полу: две тонкие багровые полоски протянулись от уголков губ к подбородку, как у куколки-марионетки. Она была мертва уже несколько часов.
Когда Мэри открыла глаза, было уже за полдень. Обычно после праздников ей разрешалось поспать подольше, вот и сейчас никто не будил девочку. Стрелки на часах показывали половину первого, когда Мэри наконец поднялась с кровати и оделась сама. Не в силах больше ждать свою няню. Вообще, при воспоминании о няне и своих недавних злоключениях она тут же расстроилась и даже всплакнула, было, но шум, доносившийся из гостиной даже сюда, в самый тихий уголок дома, и грозное урчание голодного желудка заставили Мэри решительно вытереть слезы со щечек и направиться вниз.
Гостиная была полна незнакомых людей, почти все были в форме. Они о чем-то переговаривались друг с другом, переругивались с отцом Мэри. Мужчина то поднимал голос до крика, то почти шептал, словно испугавшись своей же громкой речи. В кресле у окна как и всегда сидела Энн Шоу, только теперь она, бледнее чем обычно, сжимала в руках платок, комкая его и поминутно вытирая слезы.
- Матушка..
- Мэри, ну ка живо в свою комнату! – Рявкнул на выглянувшую из-за угла дочь Бен Шоу. – Тебя позовут, когда будет можно.
- Ну можно мне хотя бы поздороваться? И где Адель? Мне пришлось одеваться самой.
- Я сказал, живо в свою комнату!
Резво взбежавшая по ступенькам девочка, пулей пронеслась по коридору, громко хлопнула дверью и, заливаясь слезами, ничком упала на кровать. Какая жуткая несправедливость, что все вокруг обижают ее в последнее время, вот и отец накричал, а матушка даже не заступилась, да и Адель запропастилась куда-то. Конечно, видеть няню Мэри не особенно то и хотелось, но ведь как же так, должна же она все таки тут быть. Поглощенная грустными мыслями, девочка не заметила, как уснула, убаюканная чириканьем садовых птиц за окном и нежными теплыми солнечными лучами, гуляющими по комнате. Проснулась она от того, что кто-то легонько гладил ее по голове и тихо звал по имени: