Открыв программе путь к нужной папке, Мэри включила обработку данных. Повинуясь командам, она то улыбалась, то хмурилась, вставала, прохаживалась, опять садилась, изображала активный интерес и смертельную скуку, зевала, чихала… Короче, веселилась от души. Через час все было готово.
- Нас и не отличишь, - сказала Мэри, ободряюще кивая своей виртуальной копии. – Правда, сестренка?
Да ну? – обиженно промолчала копия. Ты вон какая красавица, а я…
- Это ненадолго, - сказала Мэри виновато. – Ты потерпи… чуть-чуть. А потом, я обещаю, станешь такой же, как я. Честное слово!
Весь этот тщательно продуманный маскарад предназначался для одного-единственного человека – для Анны. Нет, Мэри даже не думала обмануть своего психолога, для этого та была слишком умна, слишком профессиональна. Она сразу почувствует перемены, которые произошли с ее подопечной, и Мэри была согласна – пусть. Пусть чувствует, но – не видит! Сейчас ей еще больше, чем месяц назад, хотелось сохранить свою тайну. Хотя бы потому, что никакого объяснения этому чуду не было… а ведь Анна беспощадно его потребует. Мягко, как она это умеет, не задав ни одного конкретного вопроса, но Мэри, словно загипнотизированная, сама бросится искать объяснений, не найдет и…
Порой Мэри со страхом думала, что все происходящее является плодом ее воображения, что она сошла с ума… Но даже если это и так – пускай! Жить так, как жила до этого, она больше не хотела. Да и не могла.
Иллюзия? И что? Нас всех ждет один конец, и лучше умереть счастливой, чем несчастной, даже если счастье иллюзорно, вымышлено и не имеет ничего общего с реальностью.
Она так задумалась, что чуть не пропустила время звонка. Мелькнула трусливая мысль: поставить Анну в игнор, но Мэри тут же отбросила эту идею – с психологом такой фокус не пройдет. Хотя бы потому, что любой психолог имеет право объявить в розыск пациента, уклоняющегося от общения со своим врачом. И она решительно ткнула в сенсор вызова.
***
Скрывать эмоции Анна Волкова умела отлично - сказывались годы практики. Но сейчас она прикладывала массу усилий, чтобы не выдать охватившего ее беспокойства. Она следила за своим лицом, она следила за своим голосом и жестами, она сосредоточилась на себе, это было недопустимо с профессиональной точки зрения, но у Анны не было выбора – Мэри ни в коем случае не должна почувствовать ее тревогу. Иначе девушка замкнется, уйдет в себя, и вытащить ее на контакт будет очень непросто.
Что, черт возьми, происходит с девчонкой? Сначала взяла отпуск… ничего страшного, даже хорошо… а теперь, пожалуйста, - сняла бунгало! Отдельно стоящее бунгало на пустынном пляже! И это ее возбуждение, радость… бедняжка изо всех сил пытается контролировать себя, но у нее плохо получается, новые, непривычные эмоции захлестывают ее с головой, и невооруженным взглядом видно – Мэри счастлива.
Неужели девочка влюбилась?!
Это плохо, это очень плохо. Первая любовь, это всегда непросто, а в случае с Мэри может кончиться трагедией, и виновата в этом будет она, Анна Волкова, и никто иной. Потому что не досмотрела, не предотвратила, не…
Впервые за свою карьеру Анна почувствовала, что ее охватывает паника. Происходило что-то небывалое, что-то по-настоящему тревожное, опасное даже, с чем Анна никогда раньше не сталкивалась, и она банально растерялась.
Полиция, подумала она, надо обратиться в полицию, это их дело. Пусть найдут этого негодяя, этого извращенца… а в том, что новый знакомый Мэри негодяй и извращенец, Анна не сомневалась. Ну сами подумайте, кому может быть интересна Мэри Мак? Зажатая, закомплексованная, не обладающая никакими особенными талантами, и при этом исключительно уродливая? Только извращенцу! Он до такой степени задурил голову несчастной девочке, что та кардинально изменила образ жизни. Вот, отдельное бунгало сняла… очень удобно для тайных свиданий, кстати…
- Значит, ты продолжаешь писать? – Анна сумела взять себя в руки, поэтому искренний доброжелательный интерес дался ей без всякого труда. – Очень хорошо, просто замечательно! Дашь почитать?