Они переспали вчера, это произошло как-то естественно и просто. Джина выглядела лет на тридцать от силы, но наметанным взглядом профессионала Эрик сразу определил, что ей не меньше пятидесяти двух. Впрочем, это ничему не помешало.
- Нет, ну а серьезно? – Эрику вдруг стало интересно.
- Серьезно? – Джина насмешливо улыбнулась. – Это видно невооруженным взглядом. Между вами нет огня. Понимаешь? Вы прекрасно относитесь друг к другу, ты о ней заботишься, опекаешь… и девочка от тебя почти не отходит… но это не любовь. Иначе бы ты давно уже вмешался.
И Джина кивнула в сторону парочки: загорелый красавец как раз положил руку на талию девушки.
- Да, - сказал Эрик. – Ты права.
И закрыл глаза.
Ничего у меня не получается, угрюмо думал он. Сколько раз ночами казалось – вот оно, решение! Самое правильное, единственно возможное, бери, да делай! Но стоило утром взглянуть на Мэри: как она ходит, как смеется, как ест или неумело, застенчиво примеряет сережки… нет, не получается! Все равно как если бы старуху нарядить в девичье платьице, замазать морщины тонной грима и уверять всех, что перед ними юная цветущая красавица. Фальшивое, жалкое, унизительное зрелище!
- Я – бездарность, - сказал Эрик. – Ну, или Мэри. А что? Бывает же такое – бездарная модель.
- Не знаю, о чем ты, но Мэри не бездарность.
Джина сидела в шезлонге, по-мужски расставив свои гладкие, загорелые, умопомрачительные ноги, и, подавшись вперед, внимательно наблюдала за девушкой. Ноздри ее раздулись, взгляд стал пристальным, и сама женщина была сейчас похожа на хищную птицу, выслеживающую добычу.
- Ты прав только в одном, Мэри – не звезда подиума. И никогда ею не станет. Она слишком бесхитростна для этого. Не умеет себя подать. И вообще... Одно из двух: или она великая актриса, или самое неиспорченное простодушное существо в мире. – Джина повернулась к Эрику. – Что у тебя на уме? – с любопытством спросила она. - Чего ты хочешь от нее?
Рассказать? – мелькнула безумная мысль. Так не поверит… И очень хорошо, что не поверит! Будем рассуждать теоретически, чисто теоретически!
- Представь, что я скульптор, - начал он.
- Легко, - кивнула Джина. – Я, кстати, примерно так о тебе и думала. Скульптор, художник… что-то в этом роде.
Эрик подозрительно взглянул на нее.
- Ну и вот, - продолжал он, - у меня есть мечта – создать идеальную, совершенную скульптуру. Есть идеи, как это сделать, есть неплохая модель, с которой можно работать. И ничего не получается. Не совмещаются они, идея и модель. Вот я и думаю, в чем причина? Во мне? В модели?
- В тебе! – уверенно объявила Джина. – В твоем жизненном опыте… точнее, в его отсутствии. И не обижайся, дурачок! – засмеялась она. – Сам знаешь, это такой недостаток, который быстро проходит. Просто ты, мальчик, не видишь в Мэри того, что вижу я, зрелая женщина… Вот сколько мне лет, как ты думаешь? – спросила она.
- Пятьдесят два, - мстительно выпалил Эрик и прикусил язык. Но было поздно.
- Верно, - протянула Джина, с удивлением разглядывая его. – Хотя очень странно, мне больше тридцати пяти никто не дает. Откуда такая точность, малыш?
Вот и выкручивайся теперь, подумал Эрик.
- Ну, я ведь и правда скульптор. Я вижу руками. Долго объяснять, но есть такая методика… Тургор кожи, плотность мышц, деформация костей, сухожильные рефлексы… внешне это может быть незаметно, но на ощупь… Вот дай мне любую руку… даже не руку – палец, и я не ошибусь ни с полом, ни с возрастом. А уж когда в моем распоряжении все тело…
Отрежу, пообещал Эрик своему болтливому языку. Под корень. Джина откровенно рассматривала его, словно диковинную зверушку. Глаза ее странно блестели.
- Я ошиблась, - сказала она. – Ты не бездарность. Ты – гений. И Мэри тоже. Понятия не имею, кто вы такие и что между вами происходит, но я вам завидую…Ты говоришь, твои идеи не подходят для Мэри? Ты придумываешь для нее образ, а он болтается на ней, как на корове седло? Ничего удивительного. Я бы даже сказала – закономерно.
- Вот как? – спросил Эрик; он почувствовал себя уязвленным. – Интересно, почему? Я все делаю правильно.