Выбрать главу

- Тогда подождите! Эрик просил передать вам кое-что.

Мужчина звонко хлопнул себя по лбу.

- Точно! А я и забыл! Вот склеротик!

И жизнерадостно рассмеялся. Мэри вымученно улыбнулась в ответ. Между тем, женщина скрылась в доме и через минуту вышла, держа большой плоский пакет, тщательно запакованный в плотную бумагу. Судя по всему, пакет был совсем легким.

- Это вам, - сказала женщина, вручая пакет Мэри. – Эрик предупреждал, что вы, возможно, зайдете. Хорошо, что я сегодня оказалась дома.

И она с упреком посмотрела на мужа. Тот покаянно развел руками.

- Ну, Эрик же оставил адрес. Попросил занести, если что. В любом случае, мы бы вас нашли.

***

Дома Мэри положила пакет на стол. Разобрала вещи. Приняла душ и пообедала. Потом вошла в сеть, нашла и изучила расписание Анны Волковой, записалась на прием (завтра, в десять утра). И только после этого, собравшись с духом, открыла пакет от Эрика.

Это оказалась картина. Интерактивная картина, выполненная в нарочито реалистичной манере, и Мэри задохнулась, прижав руки к груди, где бешено колотилось сердце.

На картине была она, Мэри, еще до своего чудесного преображения, невероятно, невообразимо уродливое существо. И она менялась, почти незаметно, но менялась, подчиняясь биению сердца, словно невидимый художник наносил крошечные, точно выверенные мазки. Нет, не мазки – удары. Как в бою. Он сражался с равнодушной природой, которой плевать было на свои ошибки, и одержал победу – несчастная уродина сгинула, как и не было, и теперь на Мэри смотрела очень милая, чуть смущенная девушка. А потом краски расплылись, сложились в буквы.

«Прощай, Мэри Мак»

Миг – и все исчезло, остался лишь белый гладкий пластик.

- Прощай, Эрик, - прошептала Мэри.

***

В кабинете Анны, расположенном на втором этаже большого клинического комплекса, Мэри была давно и всего два раза. И эти посещения вызвали у девушки такую депрессию, что Анна, скрепя сердце, согласилась на дистанционные сеансы. Понимала, умница, что быть на людях, это испытание выше душевных сил пациентки.

При входе в клинику Мэри приложила ладонь к идентификатору, подтвердила прием и пешком поднялась на второй этаж по широкой светлой лестнице. Народу было немного, встречные кивали и улыбались ей, она тоже кивала и улыбалась в ответ. Странно, но она ничуть не волновалась. Ей оставался последний, решительный шаг, и Мэри собиралась довести дело до конца. А там пусть будет, что будет.

Ровно в десять часов она постучала в дверь кабинета и, услышав «Да-да, войдите», толкнула дверь и шагнула за порог.

Анна сидела за своим столом. Увидев вошедшую девушку, она приветливо улыбнулась.

- Вы, наверное, ошиблись. Видите ли, у меня прием, сейчас должен прийти пациент…

- Да, - сказала Мэри, и при звуке ее голоса Анна насторожилась. – Я знаю. Мэри Мак, правильно? Ну, так это я и есть. Я пришла.

Анна продолжала приветливо улыбаться, но глаза ее мгновенно стали холодными. Несколько секунд она молчала, изучающее разглядывая девушку.

- Не очень удачная шутка, вы не находите?

- Это не шутка, - сказала Мэри. – Я – Мэри Мак. И я прошла идентификацию. Иначе как меня бы пропустили?

Она не видела, чтобы Анна нажала на тревожную кнопку, но та, конечно же, нажала, потому что в кабинет без стука вошли двое крепких мужчин и встали рядом с Мэри.

- Пройдите и присядьте в кресло, - приказала Анна. – Сейчас разберемся.

***

Мэри провела в госпитале пять суток, и это были нелегкие сутки. Целая бригада врачей занимались ею, они вывернули девушку наизнанку, распотрошили, разложили на составляющие, и Мэри не раз ловила себя на мысли, что понимает, что должен чувствовать расщепляемый атом. И искренне сочувствовала ему.

Все исследования выдавали одинаковый результат: она - Мэри Мак и никто другой, только невероятным образом преображенная. Никаких следов хирургических операций не было найдено, и это доводило врачей до исступления.

Мэри раз за разом пересказывала свою историю. И просто так, и под гипноизлучателем, и под наркотиками, она вспомнила массу деталей, давно, казалось, позабытых из-за своей незначительности, она ничего не скрывала и не утаивала, так что от нее в конце концов отступились.