По общему мнению, фаворитами были пятеро. «Мечтательница» Озгуна, «Юность мира» Биранды, «Жертвенность материнства» Лойзы, «Верный рыцарь» Амелины и, разумеется, Юнгас с его «Соблазнительницей».
Густ посмотрел на Мэри, на свою «Мэри Мак». Почти с ненавистью посмотрел. Как он мог быть таким дураком? Почему не довел работу до конца? Простая до примитивности, невзрачная, «Мэри Мак» терялась среди блистательного великолепия чужих работ. И этот фон… тусклый, невыразительный… зря он согласился с Тупсеном, хоть тот и считается самым многообещающим студентом на своем факультете. Надо было взять что-нибудь из библиотеки, мрачно подумал Густ. Закат на море, например, или цветущий сад. Банально? Ну и пусть! Зато хоть какой-то яркий штрих.
***
…Тупсен долго рассматривал Мэри, и Густ никак не мог понять выражение его лица. Ну не благоговение же, в самом деле? Конечно, нет. Он разочарован, уверил себя Густ, и настроение его сразу испортилось. А потом Тупсен заявил, что зрители ему не нужны и выгнал Густа из мастерской. И Густ всю ночь в одиночестве бродил по парку, старательно избегая шумных компаний. А утром ему позвонил Тупсен и устало сказал, что все готово.
- Ты что сделал? – с ужасом спросил Густ, разглядывая свою работу.
Фона, как такового, практически не было, он был едва намечен легкими штрихами. Бледно-серое небо, мелкий моросящий дождь, бледно-зеленая, седая от росы трава, и по траве шла Мэри, ничем не примечательная, невзрачная, как этот скучный пейзаж. В какой-то момент она взглянула прямо в глаза Густу, губы у нее дрогнули – то ли улыбнуться она хотела, то ли что-то сказать, и в тот же самый миг в серой пелене облаков образовалась прореха, и бледно-желтый луч солнца коснулся девушки, на мгновение облив ее фигурку легкой золотистой дымкой.
- Неплохо, - признал Густ. – Солнечный луч, это хорошо, это находка. Только… можно сделать его поярче? Это добавит выразительности образу, сделает его резче. Появится завершенность и…
- Ты ничего не понимаешь, - сказал Тупсен и менять что-либо отказался категорически…
***
Кто-то хлопнул его по плечу, от неожиданности Густ подпрыгнул и обернулся. Конечно, это оказался Юнгас, извечный соперник и верный друг. Ужасно довольный, он жизнерадостно улыбался, разглядывая Мэри.
- Неплохо, - снисходительно сказал он. – Не в твоем стиле, но тоже ничего. – Он склонил голову на бок, зажмурил один глаз. – Знаешь, мне кажется, тут ты слегка недоработал. Сыровато. Чувствуется незавершенность. Я бы на твоем месте…
- Отстань, а? – сквозь зубы попросил Густ. И без тебя тошно, мысленно добавил он.
Юнгас ухмыльнулся, еще раз хлопнул его по плечу и ушел. Но, уходя, несколько раз обернулся, и Густу показалось, что его улыбка утратила изрядную долю жизнерадостности.
Вообще, «Мэри Мак» не могла пожаловаться на отсутствие внимания. На нее смотрели. На нее пялились, таращились и разглядывали с откровенным недоумением. А, уходя, оборачивались, точно как Юнгас. Это было мучительно, и Густ малодушно подумывал о бегстве. Почему нет? Призового места ему не видать, это ясно, так что оставаться здесь и длить свой позор не имело смысла. Но что-то его удерживало.
Лица, думал он. Их лица, когда они смотрели на мою «Мэри Мак». И лица людей на далекой Дасаре, смотрящих на реальную Мэри. Они похожи, у них одинаковое выражение, словно все они чего-то ждут от Мэри. Но чего?
По залу вдруг прокатился единый вздох. «Мэтр Бертоз, мэтр Бертоз», доносился со всех сторон почтительный шепот. Густ закусил губу, из всех сил борясь с желанием со всех ног броситься отсюда вон.
Мэтр Бертоз шествовал по залу, неторопливо переходя от одной скульптуры к другой. Время от времени он останавливался перед какой-нибудь работой, задавал один-два вопроса автору, давал совет или делал замечание, и шел дальше. Таким счастливчикам бешено завидовали. Еще бы! Сам Бертоз снизошел, обратил внимание, высказал свое мнение. А это дорогого стоит!
Возле «Мэри Мак» мэтр Бертоз остановился тоже, и Густ мгновенно покрылся холодным потом. Ну, вот и все, тоскливо подумал он. На что я, дурак, рассчитывал? На то, что мэтр не заметит, пройдет мимо такого образчика бездарности? А вот хрен тебе, как говорят на Дасаре. Не прошел, заметил. И сейчас устроит полный разгром. И поделом, между прочим.