Председатель Совета – незнакомый Килликану пожилой гуманоид из системы Косы – встал и поднял руку, призывая к вниманию.
- Приветствую вас, коллеги и приглашенные гости, - звучным чистым голосом произнес он. – На повестке дня сегодня двадцать семь выпускных работ факультета гуманоидной психокинетики. Пожалуйста, ознакомьтесь со списком.
Косец взмахнул рукой, и тут же в воздухе возник и с шелестом развернулся свиток – двадцать семь фамилий, выписанных четким каллиграфическим почерком. В алфавитном порядке, отметил Килликан, и этот факт немного его успокоил. Во всяком случае, имя Густлана Хиза никак не было выделено.
Конечно, мальчик совершил проступок и достоин наказания… и он, Килликан, тоже, поскольку несет всю полноту ответственности за действия своих учеников. Надерут уши, с облегчением подумал профессор. Публично. Влепят выговор, может даже с занесением. Плевать, отмахнулся он, как-нибудь переживу. В первый раз, что ли?
- Начнем, как всегда, с третьей категории.
Двадцать четыре фамилии из списка подсветились зеленым, и Килликан понимающе кивнул: до девяносто девяти процентов всех выпускных работ относились именно к этой категории. И это означало, что предикторы поработали на славу, что студенты не оплошали, что модификанты в своем новом облике никак не повлияют на историю своих планет, и, значит, не требуется никакой коррекции. Можно со спокойной душой предоставить модификанта его судьбе.
Доклады кураторов по двадцати четырем делам не заняли много времени, голосования не требовалось, и очень скоро председатель объявил, что вышеперечисленные выпускники допускаются к защите дипломов. Двадцать четыре фамилии исчезли со свитка.
Юнгас будет не слишком рад, мельком подумал профессор Килликан. Попасть в третью категорию – какой удар по самолюбию этого гордеца! Впрочем, он об этом не узнает. И никто ничего не узнает, ни про себя, ни про товарищей – все, что касается действий предиктората, строжайше засекречено.
- Вторая категория!
Профессор Килликан удивился. Профессор Килликан не поверил своим глазам. Он несколько раз моргнул, но ничего не изменилось: из трех оставшихся фамилий зеленым было подсвечено только две. Третья оставалась неактивной.
Густ. Густлан Хиз.
Он что, попал в первую категорию? Из-за такого пустяка, как самовольная смена объекта? Да как такое может быть?
- Какого черта? – вырвалось у Килликана, но его возглас утонул в гуле голосов – члены Совета были удивлены не меньше профессора. Правда, не все – кое для кого наличие первой категории не явилось новостью. В том числе и для Бертоза, отметил профессор Килликан. Вон сидит, мрачный, катает желваки на скулах. Он что, знал заранее? Догадывался?
Нечасто Совету приходилось сталкиваться с первой категорией, и каждый случай был своего рода сенсацией, требующей самого тщательного расследования.
- Вторая категория! – Косец повысил и без того громкий голос, без всякого напряжения перекрыв удивленный гул. – Коллеги, прошу тишины! Заседание продолжается. Вашему вниманию предлагается работа Амелин Шортех «Верный рыцарь».
Потом, приказал себе Килликан, все потом. Выкинь Густа из головы, до него еще дойдет очередь. А сейчас надо сосредоточиться на Амелин. Надо же, вторая категория! От нее я этого никак не ожидал. Такая всегда скромная, такая послушная девочка. Что же она такого натворила, что ее модификант требует обязательной коррекции?
Председатель взмахнул пультом, гася затихающий ропот, и на подиуме возникли две голограммы. Две модели – исходная и модифицированная. Рослый мускулистый красавец напротив страшного сморщенного карлика.
Девочка постаралась на совесть, с гордостью подумал Килликан, любуясь рыцарем. А ведь ей пришлось нелегко, совсем нелегко. Гипофиз, тимус, таламический комплекс… Железы вообще трудно поддаются модификации, то и дело норовят, подлые, пойти в разнос. Но девочка справилась отлично. И финальная фиксация выше всяческих похвал.