Эрик застыл напротив. Взгляд его стал напряженным, даже злым, так что Мэри не на шутку перепугалась – вот сейчас он набросится на нее и… И что – и? Убьет? Так, дорогуша, не ты ли вчера думала, что лучше смерть, чем такая жизнь? Изнасилует? Ха, размечталась! При его внешности, при его харизме любая девушка будет его, стоит ему только пальцем поманить. Вот если он извращенец, тогда да, тогда конечно, все может быть… А ну тебя к черту, внезапно разозлилась Мэри, пусть будет, что будет.
А маньяк-извращенец Эрик, тем временем, и не думал набрасываться. Он кругами ходил вокруг своей жертвы, то наклоняясь к самому лицу, то отходя к дальней стене. Одновременно он манипулировал светильниками, добиваясь какого-то одному ему понятного эффекта. Время от времени он касался Мэри – трогал ее лицо, шею, ключицы. И хоть у Мэри не было никакого опыта в подобных делах, она была готова поклясться, что в этих касаниях нет никакого сексуального подтекста. Эрик работал.
- Ну, предположим, - вдруг сказал Эрик. Выглядел он недовольным. – Пусть так.
- Все плохо? – испуганно спросила Мэри. Эрик неопределенно повел плечом.
- Могло быть и получше, - буркнул он. – Ну, что, начнем?
- Да, - с силой сказала Мэри, кивая головой. – Да! Да!
Эрик поморщился, потом подошел и что-то сделал с ложементом, отчего голову Мэри сжали упругие тиски.
- Это чтобы ты головой не шевелила, - объяснил Эрик. – Мне это будет мешать… Теперь так – сейчас у тебя лицо как бы онемеет. То есть ты все будешь чувствовать, но двигать им не сможешь. Закрой глаза, чтобы они не пересыхали.
Началось, холодея, подумала Мэри, но глаза закрыла. И ничего не произошло. Было так тихо и неподвижно, что ей показалось, будто она одна в комнате. Она открыла глаза… хотела открыть, но веки ей больше не повиновались. Мэри испуганно вскрикнула, но из сомкнутых губ вырвался какой-то хриплый звук. В панике она дернулась и поняла, что тело, в отличие от лица, отлично ее слушается.
- Да лежи ты тихо, дуреха! – прикрикнул Эрик. – Дай примерится.
Насвистывая, он положил руки на ее лицо, пробежался пальцами по скулам и глазницам, ощупал подбородок. Он нажимал, гладил, растягивал и сжимал. Постепенно движения его стали более ритмичными и сильными, он словно старался проникнуть через кожу и мышцы к самым костям. И он уже не насвистывал легкомысленно, а тяжело дышал. Несколько раз Мэри становилось больно, но она терпела. Он же лепит меня, вдруг подумала она и сама поразилась точности сравнения. Как лепит скульптор бесформенный кусок глины, добиваясь совершенной формы.
- Все, - чуть задыхаясь, произнес Эрик. – На сегодня все. Уф! Ничего себе работка предстоит… Ладно, справимся. Слушай, Мэри, сейчас тебе надо лежать. Анестезия скоро пройдет, начнется покалывание… может быть неприятно, придется потерпеть. Как все кончится, вставай и спускайся. А я, если не возражаешь, пойду съем хороший кусок ростбифа. После работы аппетит просто зверский. Да, главное, - не трогай лицо руками! Ни в коем случае!
Он ушел, а Мэри осталась. Через несколько минут подвижность стала возвращаться, мышцы лица начали подергиваться, в кожу вонзились тысячи крошечных острых иголочек. И это действительно было чертовски неприятно. Ужасно хотелось растереть зудящее лицо, но Мэри сдержалась.
Когда она спустилась, Эрик приканчивал кусок мяса, а второй ждал его на отдельной тарелке.
- Ну, как ощущения? – подмигнул он. Мэри осторожно присела напротив.
- Странные, - помолчав, сказала она. – Я не могу подобрать определение, но… ты был похож на скульптора, а я – на глину.
- Так я и есть скульптор! Я же тебе сразу сказал! – Он пододвинул Мэри тарелку с мясом. – Это тебе. Ешь, давай.
- Спасибо, не хочу, - покачала она головой.
- Что за капризы? – рассердился Эрик. – Хочу – не хочу… Надо! Это белок, без него твои мышцы не смогут нормально перестроиться. И, кстати, купи витаминно-минеральный комплекс и начинай принимать с сегодняшнего дня.