— Глянь-ка, дружок-то твой вообще от девчонки отойти не может, — усмехнулась ведьма, толкая парня в бок. — И как только на бои на свои ходил, если даже взгляда от неё отвести не в силах.
— Вот уж не знаю, — хмыкнул он, потирая ушибленное место.
Я вспыхнула от смущения и перевела взгляд на Горрора, который стоял, обняв меня за талию, и потирал носом мою шею, посылая приятные мурашки по телу. А расслабленное лицо говорило, что его не интересует мнение посторонних.
Повернувшись в его руках, я отрапортовала:
— Всё готово!
Легонько поднявшись на цыпочки, быстрым поцелуем прикоснулась к его губам. Но Гора это не устроило, и он, подтащив меня ближе, собственнически впился в мои губы.
— Эй, время-то идёт! До восхода луны совсем чуть-чуть осталось. Давайте-ка поедим и будем готовиться к ритуалу. Потом помилуетесь, — через секунду прервал нас занудный голос. Мне хотелось кричать от разочарования. Вот бы это удовольствие длилось вечно.
— А я думал, что ведьмы такие вредные только в сказках, — подколол старушку Гор и, напоследок чмокнув меня в кончик носа, отстранился.
— Кажется, они такие везде…
Ведьма насупилась, а Медведь, издавая булькающие звуки, кажется, смеялся.
Обедали мы долго. Посуды на всех не нашлось, поэтому ели мы из общей кастрюли. А я тихо радовалась, что помимо двух ложек, что приобрёл Гор, в доме нашлось ещё три.
На какое-то время воцарилось молчание, нарушаемое только счастливыми вздохами и чавканьем. Увидев довольные лица, я почувствовала себя неловко и перестала есть. У меня была еда благодаря Гору, а была ли еда у них… Моему плану оставить им побольше не суждено было сбыться: Горрор быстро заметил, что я не ем и стал кормить меня со своей ложки, выбирая самые крупные кусочки.
— Самому же ничего не достанется, — посмотрела я на мужчину, отодвигая руку с очередной порцией кушанья.
— Ничего. Я потом поем, — сказал он и подовинул ложку назад. Я упрямо сжала губы и повернулась к нему.
— Давай по очереди, — улыбнулась я. Гор сощурился, явно готовый поспорить, но потом передумал и, подняв руку, быстро съел то, что было в ложке.
Когда с едой было покончено, ведьма подхватила свою сумку и отправилась на улицу. Мы последовали за ней. Сначала было решено оставить Медведя дома, но тот наотрез отказался и, встав на нетвёрдые ноги, поковылял на улицу.
Горрор, наблюдая за этим со стороны, пробормотал что-то о «безмозглом упрямце» и, взяв меня за руку, тоже повёл из дому. Уже смеркалось: солнце едва-едва виднелось. Вот-вот должна была выглянуть зеленоватая луна.
Мила обнаружилась на поляне за домом. Она что-то чертила и выкладывала камни по периметру. Изобразив на камнях какие-то символы, она уселась в центр получившейся фигуры, разложив на коленях книгу и начав что-то заунывно читать.
— А вас не смущает, что она делает это по книге? — Ведьма открыла один глаз и неодобрительно на нас посмотрела.
Горрор кивнул и шикнул на Медведя, намекая тому, что нужно соблюдать тишину.
Было что-то завораживающее в хриплом голосе, странных словах и движениях её рук. Не знаю, сколько времени мы так стояли, но все оборвалось, когда появилась луна. Серп зеленоватого света ударил в ведьму, заставляя её охнуть и широко раскрыть глаза.
— Скорее, — прохрипела она, протягивая руку. Гор быстро достал что-то из кармана и, шагнув к ведьме, вложил в её руку. Та снова дёрнулась, но сжала ладонь так сильно, что пальцы побелели. Дальше её заклинание напоминало вой какого-то животного. То затихающий, то усиливающийся настолько, что звенело в ушах. Обескураженная и напуганная, я прижалась к Гору, ища спокойствия. И я его получила. Стоило рукам обвить мои плечи, как все страхи тут же улетучились. Совсем расслабившись, я не пропустила момент, когда стало проявляться странное белое марево. Только когда Горрор спрятал меня за спину, и Медведь тихо выругался, я поняла: что-то началось. Прижавшись к спине возлюбленного, я поняла переживания Медведя. Марево разрасталось, становясь все более плотным. Спустя несколько мгновений появились какие-то силуэты. Наконец пелена ярко вспыхнула, а затем стала похожей на белую простынь. Странный силуэт превратился в лицо мужчины, чуть позже появились и ещё несколько.
— Это ещё что за дрянь? — выругался тот, что первым появился в мареве.