Мужчина подошёл к настилу, который заменял мне кровать и, опустившись на него, устало потёр лицо.
— Извини, — уже примирительным тоном произнёс он, заставляя меня усомниться в собственном слухе. Неужели он всё-таки умеет просить прощения?
— Итак, я хотел с тобой поговорить, садись, — он кивнул на место рядом с собой. Превозмогая ужас, я приблизилась к воину, но рядом сесть все же не рискнула, умостившись на самом краешке.
— У меня к тебе есть предложение.
— Какое? — опасливо уточнила я.
— Раз уж мы застряли здесь, я буду добывать продукты, а ты будешь готовить. Я могу подлатать дом, а когда меня найдут, помогу тебе разыскать твою семью. Если она, конечно, есть.
В душе разгорелся пожар надежды. А вдруг он сможет? Наконец я окажусь рядом с близкими людьми, и они помогут мне все вспомнить. Однако холодная реальность дала хлёсткую пощёчину, ведь совсем ещё недавно я тоже верила, что меня отыщут. Вот только время шло, а никто так и не пришёл. Посмотрев на него, я спросила:
— А ты уверен, что тебя найдут?
Он покопался в карманах и вытащил какой-то кругляш, показывая его мне.
— Это моя… по нему моя семья сможет меня найти.
— О-о-о, — восхищённо выдохнула я. — Это же просто замечательно. А ты тоже привязан к острову?
— Да. Времени у меня больше, но все же уйти от него насовсем я не могу. Но ты можешь не переживать, мои родные придумают, как решить этот вопрос.
Наверное, ему очень повезло с роднёй, если он так уверен в том, что за ним придут. Но и мои родные наверняка замечательные. Жаль, что я ничего о них не помню.
— Спасибо. Но я должна сказать, что не уверена, что у меня получится готовить.
— Я думаю, в любом случае у тебя получится лучше, чем у меня.
— Может быть, — смутилась я от комплимента. — А как ты планируешь добывать еду? Местные не очень хорошо относятся к тем, кто живёт на острове.
— Скажем так…Я умею договариваться с людьми, — он потёр сбитые кулаки и кивнул на котомку, которую я раньше не замечала. Охнув, я увидела продукты, вывалившиеся из неё, когда она накренилась на бок. И сколько там всего было! Не знаю, как питалась раньше, но в теперешней моей жизни это самое большое количество еды, которое я только видела.
— Как я могу к тебе обращаться? — запоздало спросила его, все ещё не в состоянии отвести взгляд от еды.
Заметив мои голодные глаза, он поднялся к котомке и выудил что-то из глубины, протянув мне.
Открыв кулёк, я едва не вскрикнула от восторга. Пирожные! Там были пирожные! Те самые восхитительные корзинки с пышным кремом и ягодками из кондитерской на главной площади. Те самые, на которые я столько времени смотрела, но не могла себе купить. Слёзы снова заблестели на ресницах, но на этот раз уже от счастья. Забыв о страхах, я шагнула к нему и обняла.
— Спасибо, большое спасибо!
Тяжёлая рука нерешительно погладила по спине.
— Меня зовут Горрор. Можешь звать меня Гор. Ты пока разбирай продукты, я схожу за хворостом.
Любовно прижимая кулёк к груди, я смотрела, как мужчина выходит, но через пару секунд опомнилась и начала делать свою часть работы. Правда, перед этим аккуратно поставила коробочку на подоконник и ласково погладила.
Несмотря на наше тяжёлое знакомство, сейчас мне очень хотелось, чтобы и ему было приятно. Нужно что-то, что сделало бы его счастливым. Раскладывая припасы, я поняла, что многие из них мне незнакомы. Обнюхивая каждый из них, я раскладывала по той сочетаемости, которую подсказывал нос. Портить их совершенно не хотелось, поэтому я очень старалась. На самом дне котомки оказалось немного посуды. Достав оттуда небольшой чугунок и противень, я мельком посмотрела в окно. Такие же точно я видела и у той бабушки, которой недавно помогала.
Интересно, как же ему удалось столько заработать? Все это вместе с посудой стоило немало. Поразмыслив пару минут, я решила, что это не моё дело. Гор же сам сказал: он заботится о пропитании, а я только готовлю.
Как раз когда я закончила с душевным терзаниями, он снова вошёл в дом, неся в руках большую охапку хвороста. Я улыбнулась. Раз хвороста много, значит, хватит на ночь. И мне не придётся идти за ним в лес. Когда мужчина сгрузил их около печки, между нами возникла неловкая пауза. Потоптавшись немного, Горрор вышел. С одной стороны, мне было ужасно любопытно, куда же он направился, а с другой — хотелось поблагодарить за то, что понял мою скованность и ушёл. Процесс готовки вслепую был для меня и без того непростым, а в его присутствии задача становилась вовсе невыполнимой.