И тут воздух взволновал тихий свист, заставив меня резко дёрнуться.
— О, не переживай, это звонок к обеду, — над её рукой завис шарик, искрящийся золотым светом.
Это была первая магия в этом мире, которая меня не пугала и не казалась опасной. Любопытство победило, и я протянула руку, проведя ей по шарику. Рука прошла его насквозь, кожу обдало лёгкой щекоткой там, где он её коснулся.
Пошевелив пальцами, я понаблюдала за переливами золотистого сияния.
— Я смотрю, он тебе приглянулся, — усмехнулась Мари, а я вздрогнула и отдёрнула руку.
— Не пугайся так. Я уже поняла, что тебе приглянулась драконья магия, — она хитро сверкнула глазами и превратила золотистый шарик в маленького дракончика. Он немного покружил над её рукой, а потом забавно чихнул огнём.
— Вы правы, это невероятно красиво. Такая магия есть только у драконов?
— Магия огня максимально подчиняется только нам, но есть и люди, которым она даётся… но их умения… — она замялась, подбирая слова.
— Не так впечатляют? — подсказала я.
— Да, наверное, именно так, — засмеялась она. — Однако некоторые из драконов получают и другую магию. Мы все разные.
— Это и хорошо. Было бы очень скучно, будь мы все одинаковыми.
Мари снова засмеялась.
— Тут я с тобой согласна. Жаль, что не все думают так…— Кивнув для вида, я не совсем поняла, кто мог относиться с пристрастием к драконам в их же царстве. Тем более они были так сильны.
Могли ли у них разгораться междоусобные конфликты? Посмотрев на Мари, я не нашла ответов на свои вопросы.
— От обеда я, пожалуй, откажусь. Не хочется заставлять моих друзей переживать.
— Мила, ты точно уверена, что не хочешь побыть здесь ещё немного? Ты всё ещё выглядишь очень бледной.
— Всё хорошо, я чувствую себя намного лучше.
Несмотря на то, что кости нещадно ломило и усталость накатывала волнами, я не могла здесь оставаться. Было тут что-то такое, что заставляло проникаться к ним доверием, но хватит и того, что у меня уже есть друзья. Доверие к ним было обоснованным, здесь же чувства пугали меня саму.
— Очень жаль, — грустно кивнула женщина. — Что ж, тогда пойдём отыщем моего супруга. Он поможет нам с порталом.
Я кивнула и шагнула вслед за собеседницей, но оступилась и больно ударилась о тумбочку бедром. Тумбочка пошатнулась и ударилась о стену. Ещё больше листов посыпалось на пол.
— Прошу прощения! — воскликнула я, проклиная свою неуклюжесть. Это место так много значило для безутешной матери, а я прошлась слоном.
— Всё в порядке, не стоит так переживать.
Но я её не слышала и старательно складывала пожелтевшие от времени листы. От волнения руки не слушались и тряслись, но стыд заставлял меня держаться. Очередной лист снова и снова ускользал из моих узловатых пальцев, пока очередная попытка схватить и уложить его в стопку не увенчалась тем, что тонкий край рассёк ладонь. Охнув, я сжала руку, но было поздно: несколько проворных капель уже попали на бумагу.
Подняв глаза на Мари, которая сидела на коленях и вместе со мной собирала листы в стопку, я заметила, что она заворожено смотрит, как кровь впитывается в лист.
— Простите, простите, простите… — всё тараторила я. На обратной стороне оказался рисунок броши невероятной красоты. Из крупного рубина была вырезана роза: маленькие зелёные камни, похожие на изумруды, составили аккуртный листок и стебель, вокруг которого вился дракон, прикрывающий хрупкое растение своими крыльями от всех невзгод. На секунду мне показалось, что бумага стала тяжелее, а сам рисунок подёрнулся дымкой. А потом из листка выпало то самое украшение. Я едва успела его поймать, прежде чем такая хрупкая красота столкнулась бы с полом. Не зная, что делать, я подняла глаза на хозяйку дома и протянула украшение ей. Её глаза наполнились слезами, и она покачала головой.
— Нет, теперь это твоё.
— Но как же? — изумилась я. — Это же выпало из вашего листа, вы же сами видели.
— Видела. И можешь мне поверить, теперь это твоё. Считай это подарком… — она немного замялась, — от этого замка.
С одной стороны, мне хотелось гордо ей сказать, что такие подарки мне не нужны, но какая-то часть меня просто заходилась от ужаса, стоило только задуматься о том, что это невероятное творение придётся выпустить из рук. Брошь хотелось спрятать подальше, чтобы никто, кроме меня, на неё не смотрел.