— В этом не могу не согласиться. — Генрих остановился и улыбнулся. — Вы не замечали, на сколько отличаетесь от других?
— Не уверена, что понимаю о чём вы… — растерялась я, сбитая с толку его резким переходом темы разговора.
— Ваша внешность, волосы и то как держитесь. Ещё на первом балу вы выделялись.
— Матушка часто напоминает мне, чтобы я не сутулилась, ведь это не подобает даме… — Начала я оправдываться, чувствуя себя жутко неловко.
— Я не об этом, — широко улыбнулся король, — вы не сутулитесь, но в целом держитесь иначе. И волосы… не припомню, чтобы видел хоть у кого-то в Крэйвол такие же ярко медные волосы.
— Родители говорят что я пошла в какого-то дальнего родственника… Но послушайте, Генри, ведь ваши волосы тоже рыжие! — Улыбнулась и я.
— Думаю нет смысла спорить об оттенках.
— Я как-то читала, что в давние времена рыжих истребляли, потому что веровали что в них сила демонов.
— Да, таких называли ведьмами и колдунами.
— А значит…
— А значит нам, рыжим, нужно держаться вместе. — Мы рассмеялись и направились обратно к дому.
С того раза Генрих часто посещал наш дом. Регулярно отправляясь в походы на фрайфолов он возвращался через пару недель и мы вместе прогуливались по саду. Так наступила зима. Самочувствие оставалось относительно стабильным. Я привыкла к состоянию лёгкой слабости и головокружению. Слуги снова начали называть меня за спиной тепличное дитя, потому что считали мой недуг исключительно аристократичной хворью. Кровью я кашляла крайне редко и то только на утро после балов. С Генрихом мы действительно стали очень близки, как настоящие друзья. С ним было очень комфортно и интересно находиться. Я даже перестала бояться его взгляда.
В тот день он приехал после очередного похода. Бывало, он даже рассказывал что-нибудь занятное либо про княжество Фрайфол, либо курьёзные случаи в походе. Про сами битвы и кровопролития он предпочитал не рассказывать, ссылаясь что не пристало говорить о подобном при даме.
— Мэри, я сегодня не к вам. У меня важный разговор к вашим родителям.
Меня это озадачило. Когда его провели в кабинет к отцу, я осталась ждать в гостиной. Поймала себя на мысли, что чувствую раздражение. Я уже не ребёнок и привыкла, что все серьёзные разговоры обсуждаются со всеми тремя представителями графства. Да, я ещё младшая и не замужняя, а незит не состоявшаяся, следовательно и имею такой власти как родители, но то, что мне об этом напомнили в таком виде раздражало. Подумав, что если не Генри, то родители мне точно всё расскажут, я относительно успокоилась. Наконец, дверь отворилась и из кабинета в гостиную вышел Его Величество. Вся фигура была полна решимости и отстранённости. Чего ещё ждать от человека после серьёзного разговора.
— Думаю, вам с родителями стоит поговорить. Я подожду здесь.
Удивлённо войдя в кабинет, обнаружила полностью противоположную картину. Родители были веселы и довольны. Матушка взирала на меня с ваидом победительницы. Отец же весь светился от счастья.
— Моя дорогая Мэри, никогда бы не подумал, что буду обращаться к тебе «Ваша Светлость».
— Что? — Еле слышно спросила, недоумевая.
— Да, я знаю что мы обещали не вмешиваться в твой выбор спутника и партнёра, — начала маман, — но когда твоей руки попросил Его Величество Генрих, мы не смогли отказать. Боюсь, что это самая выгодная партия.
— Это правда?
— Да, Мэри. Вы много времени проводили вместе и я не заметил, чтобы он был тебе неприятен.
— Отнюдь, мы хорошие друзья.
— Для брака этого уже более чем достаточно.
Вернувшись в гостиную я не знала куда деть глаза. Генрих спокойно распивал принесённый чай. Робко присев рядом, взяла со стола вторую чашку. Скрип стекла поднимаемой чашки казалось прозвучал в тишине как набат.
— Должно быть, у тебя есть вопросы?
— Да… почему…я?
— Почему нет?
— Но вы — король. Вы могли взять принцессу из других королевств… мир не заканчивается на Фрайфоле, Крейволе и Герфельде.
— Зачем идти далеко, если и в моём королевстве есть прекрасные дамы. Вдруг вас сожгут пока я буду в походе?
— Но есть и другие…
— Мэри, послушайте, вы смогли зажечь моё сердце. Мне впервые захотелось бороться и впервые появилась вера что у меня получится всё исправить. Так почему я должен…
— Вера во что? И… исправить что? Каким образом?
— Не суть важно. — Генрих отставил чашку, вставая. — Я распоряжусь чтобы по возвращению из похода мы сыграли свадьбу. У вас три недели.