Все начали расходиться после полуночи. Всем гостям было что обсудить и какие сплетни разнести. Пусть так. К моим покоям шли с Робертом вместе. Мне же было важно увидеться с Эмили. Её я нашла уже подходя к заветной двери. Она всё же дождалась. Я отчётливо кивнула, та без слов знала, что делать и ушла. Главное, чтобы Роберт не заподозрил ничего раньше времени. Благо, он был так рад что я всё же останусь его этим вечером, что не замечал ничего вокруг.
Покои утопали в холодном свете луны, льющегося из окна. Медленно подойдя к тумбе у окна, начала снимать корону, а позже и множество остальных аксессуаров. Роберт плотно закрыл за собой дверь и прошёл следом. Обернувшись к такому дорогому сердцу мужчине, чуть пододвинула его ближе к окну. Мне ужасно хотелось, чтобы лунный свет наконец озарял его лицо, ведь я так давно мечтала наконец увидеть его в подобном ракурсе. Сняв корону, положила её рядом со своей и растрепала наконец волосы. Пусть этот вечер наконец исполнит всё то, чего желали. Сейчас же выбивалась только глухо застёгнутая до самой шеи рубашка. Надо исправить. Не остановившись на обычных двух верхних пуговицах продолжила дальше, снимая с короля фрак и расстёгивая рубашку до самого конца. Заметила под рубашкой шрам на груди, выделяющийся на ровной коже. Повинуясь странному порыву, отодвинула ткань, рассматривая шрам, один за другим. Следы, оставшиеся после заточения в княжестве. Да, они зажили, но шрамы так легко не исчезнут. Роберт продолжил моё движение, снимая с себя рубашку, одновременно позволяя рассмотреть всё детально и приблизиться. Проводя пальцами по белесым рубцам отметила, что всего этого можно было избежать, согласись я сразу. Зато он жив. Сейчас же Роберт тоже не стал оттягивать время, планомерно расшнуровывая шнуровку платья. Я легонько вздрогнула, когда мужская ладонь всё же коснулась спины под корсетом, окончательно отодвигая ткань и каркас от тела. Когда же платье спало вниз, то посмотрела в глаза королю. Отрадно, что он сделал то же самое. Тогда поняла, что весь этот долгий путь между нами был именно ради этого момента. И начался он задолго, до того, как я ступила на земли Герфельда. Ни один аристократ Крэйвола не смотрел на меня так нежно и ни в одном мужчине не видела столько желания быть со мной. Ровно как и мне не нужен был никто другой. Сейчас мысль о Генрихе могла вызывать только грусть и жалость. Он был добр ко мне, но никогда не любил, а потому не мог дать и малой доли того, что было в Роберте в избытке. В этот раз я потянулась к королю Герфельда сама. Честно и осознанно соединяясь в поцелуе. Роберт подхватил меня и перенёс на кровать. Когда губы и прикосновения короля стали спускаться гораздо ниже шеи, то с удивлением подметила, что не чувствую ни грамма смущения. Последнее, что отметила осознанно, что мой путь был удивительно долог, но именно познав самое дно боли и отчаяния, могла сейчас раствориться в возвышенной нежности и чувственности. Мне было всё равно, что нас скорее всего слышали все, кто находился рядом с моими покоями.