Фёдор присвистнул.
— И ты думаешь?..
— Это пока только версия, — сказал Максим со спокойной горечью. — Я буду наблюдать и прошу, чтобы ты делал то же самое. Если я прав, Минприрес не сможет долго это скрывать.
— У тебя есть хоть какие-то факты?
— Геологический отчет. И смотри, разве интерес Министерства к Поселку сам по себе не является фактом в высшей степени странным? Но и это еще не все. По реке Рыбной начали завозить оборудование: экскаваторы, грейдеры, гидромониторы[1]. Вспомни, в планах "Меридиана" было строительство фактории. Но количество тяжелой техники явно избыточно, тут что-то другое… Давай пройдемся еще?
Дальше идти пришлось в гору. Наконец Фёдор и Максим достигли вершины холма, с которого открывался вид на целый каскад водопадов. Река струилась, разливалась озерцами, затем срывалась с невысоких уступов, вгрызаясь в выщербленное базальтовое ложе, чтобы вновь кружиться в водоворотах. Напротив самого высокого уступа, среди брызг и водяной пыли, в вечернем солнце встала двойная радуга. Мерцающие дуги, словно разноцветные контрфорсы, подпирали стену из выветрелого камня.
— Я с этой стороной жизни никогда раньше не сталкивался, — продолжил Максим, — мимо меня прошло. А на днях узнал много для себя нового. Познавательного… Оказывается, существуют сайты и целые сообщества, посвященные золотодобыче. Просто так существуют, не таясь, можно зайти без регистрации. Так вот… Там в шапке главной страницы торжественно сообщается… жирным шрифтом написано, что амальгамация золота запрещена… нет, Федя, не во времена РФ, а еще со времен СССР. А после этого нехитрого дисклеймера с подробностями, со знанием дела описывается, как выполнить эту самую амальгамацию в полевых условиях. Федь, это реально практическое пособие, там фотки… Почему-то из африканских стран. Я столько полезного для себя узнал. И как правильно отжимать амальгаму через тряпочку… А главное… главное: выпаривая ртуть, нужно обязательно стоять с подветренной стороны. Выпаривая — бляха-муха! — ртуть! Похоже, в нашей стране это варварство только де-юре запрещено, а де-факто прекрасно себя чувствует. Оно понятно, страна большая, по лесам, по горам за всеми не уследишь, но хотя бы в сети надзорные органы могли бы…
— Зачем? Не надо, — покачал головой Фёдор. — Не надо закрывать. По горам за ними не набегаешься, здесь ты прав. Именно в сети можно и отслеживать, и отлавливать сволочь.
— Сволочь нынче в силе, Федя. В этом наша беда.
— Одного я все-таки не догоняю… В Минприресе сидят не идиоты, так? Они должны понимать, что со временем ты обо всем догадаешься, так не разумнее ли было держать тебя подальше от Плато? Неувязочка получается!
— Во-первых: рано или поздно, со мной или без меня, но их истинные намерения станут известны всем. Во-вторых, и это главное, Федя, — это личная месть. Они хотят, чтобы я своими глазами увидел все этапы нашего поражения и их триумфа. Интересы нашего Центра уже не раз вступали в противоречие с интересами Министерства природных ресурсов. И скажу без ненужной скромности: мы неоднократно брали над ними верх, всякий раз доказывая, что, не гонясь за сиюминутной выгодой, дешевизной и простотой, можно получать долговременное преимущество. Но не в этот раз… Ты знаешь, что на материке наш Центр в шутку называют «Министерством будущего»?
— Признаюсь, не слышал.
— А они упорно тащат в настоящее технологии прошлого. Их ненависть к нам посконная, органическая. В значительной мере она направлена на меня лично. Я просто человек, а ребята мои — каждый на вес золота. А Минприрес — это система, и я даже не могу назвать имя моего врага. В Городе и Метрополии меня многие уважают. Интересно, какие жалкие ошметки останутся от моего авторитета, когда эта история закончится? Это расправа. Георгий со мной с января не разговаривает…
— Макс, все как-нибудь устроится.
— Твоему сколько, восемь? Погоди, скоро сам узнаешь, каково это, быть отцом взрослого сына. Ладно, давай вернемся к делу. Я уже голову сломал… Я заметил, что минприресовцы видоизменили телепортационные установки, сделали их больше, мощнее. Тут какая-то загадка. Если я правильно представляю себе технологию, конечный результат их работы — обогащенное золото, которое обычно транспортируют в маленьких опломбированных контейнерах.
— Эх, ты, святая простота… — горько улыбнулся Фёдор. — Вот сразу видно, непрактичный ты человек, Максим Евгеньевич. Соблазнился суетными мечтаниями, а о грубой жизни забыл.
— Ну, так напомни, за чем же дело стало.
— Я мыслю так: если конечный продукт будет вывозиться в маленьких емкостях, значит, нечто габаритное будет сюда завозиться. Завозиться, а не вывозиться, смекаешь?