Остальные трамплины я каким-то образом успевал объехать, дважды рискуя свалиться с байка. Позади меня рёв мотоциклов постепенно становился тише. Рич отставал, а вместе с ним отставала и девушка. Я мрачно улыбнулся: оно и к лучшему. Возможно, поражение заставит её крепко задуматься над тем, стоит ли продолжать этим заниматься. Что-то внутри меня нервно заходило из угла в угол. Интуиция, доселе спавшая где-то глубоко, сейчас проснулась и завела свою угрюмую предостерегающую песнь.
Я снова обернулся. Меня постепенно нагонял свет фар мотоцикла. Одного. А между тем мимо проплыл очередной горящий факел, ознаменовавший третью милю. Если раньше мы неслись в пасть ночи, в каскады снежинок, то сейчас были вынуждены лавировать между огненными бочками, выкатывавшимися на дорогу с поразительной точностью — прямо под наши колёса.
Тормоза подо мной визжали, когда я сосредоточил внимание на дороге. Она была скользкой, но пламя бочек растапливало лёд в считанные секунды. Это было мне на руку. Рядом со мной мелькнул мотоцикл Рича. Я позволил себе в последний раз оглянуться.
Позади была глубокая тьма, рассекаемая лишь огненными бочками. Только где-то далеко-далеко были огоньки безнадёжно отставших гонщиков.
Я отвернулся. Теперь мы с Ричем, как в старые добрые времена, делили первое место на дороге. Жёсткий толчок в бок заставил меня немного притормозить, едва удерживая равновесие. Это дало мудаку Ричу преимущество, и тот вырвался вперёд. Я зарычал и, объехав очередную чёртову бочку, изо всех сил надавил на газ.
Финиш искрился всеми цветами радуги, подзывая к себе. Уже отсюда я услышал приветственный гул ликующей толпы, прилипшей к финишной дороге. Спина Рича мелькала передо мной, вызывая законное желание убить его прямо здесь и сейчас. Зверь раскрыл кровожадную пасть, желая того же. Повезло, что изъезженный байк этого полудурка значительно уступал моему, вдоволь отдохнувшему и выглядевшему, как новенький. Нагнав Рича и поравнявшись с ним, я с тёмным наслаждением прочитал в его глазах страх.
«Забыл, с кем связался, сукин сын,» – с этой мыслью я без единого укола совести с силой лягнул придурка в бок. Мотоцикл Рича заскользил по ледяной дороге, закрутился на месте, задымляя пространство, и остановился. Я усмехнулся: пусть скажет спасибо, что цел и невредим. В былые времена так легко он не отделывался.
Финиш звал меня. Его огни, пронзающие хороводы снежинок, отскакивали бликами от моего шлема. Я приготовился к победе…
Однако случилось то, чего я никак не ожидал.
Слева от меня, из-за ледяной горки между застывших, замороженных кустарников в воздух на бешеной скорости взмыл, словно огненная вспышка, красный мотоцикл с нарисованными всполохами пламени. Он с грохотом опустился перед моим мотоциклом, пересекая финишную черту. Шлема на наезднике не было. Свет финишных огней ярко осветил лицо этого наездника. Точнее сказать — наездницы.
Мой живот будто набили льдом. Я резко нажал на тормоза. Те жалобно засвистели, скользя по ледяным островкам на дороге. Мне едва удалось выровнять байк, чтобы не упасть вместе с ним. Финишная линия осталась чуть позади меня. Мимо с рёвом пронёсся Рич, а я смотрел только на уносящееся в даль яркое красное пятно мотоцикла.
У его наездницы было окровавленное лицо и пронзительные зелёные глаза.
Меня окружила раззадоренная толпа. Подбежавший Майк, радостный донельзя из-за того, что сорвал большие бабки, поставив на неё, сильно хлопнул меня по плечу, проорав:
– Я же говорил! Говорил же! Она огонь! Красотка!
Я медленно заглушил мотоцикл и снял шлем, отбросив налипшие на лоб волосы. Затем так же медленно посмотрел на Майка.
– Она… Чёрт, у меня слов нет! Она просто… – от восторга у мужчины перехватывало дыхание. Поначалу он не замечал моего взгляда. Через несколько мгновений заметил. На его раскрасневшееся лицо наползло сначала недоумение, а затем непритворный страх. Майк нервно сглотнул, убирая руку с моего плеча.
– Ты… Брэндон, ты чего?
Лёд в моём животе начал стремительно таять, обнажая пламенную ярость. Я схватил Майка за горло и чуть приподнял его над землёй, прорычав:
– Огонь, значит? Красотка?
– Да что случилось-то? – прохрипел Майк, делая жалкие попытки выбраться из моих тисков.
Я чувствовал, как глаза накрывает красная пелена. Всё вокруг сжалось. Шум толпы в ушах сменил шум гулко бившегося сердца.