Это мог быть только один человек в такое время и в такую погоду. Я чувствовала это нутром. Знала, что он рано или поздно появится, особенно после моего «фееричного» появления на гонках. Я накинула халат и тихо вышла в холл.
– Я знаю, что ты там. Открывай.
Ух, какой злой голос, аж мурашки побежали. Что же делать? Даже если представить, что я тихонько проберусь в гараж, схвачу байк и уеду, вряд ли мне удастся проехать хотя бы пару кварталов. Если погода и была лишь досадной помехой, то куда гораздо хуже было моё расплывающееся от боли сознание. Я собралась с духом, приказывая самой себе не паниковать.
– Проваливай, Купер, – у меня хватило сил сказать это с нахальством.
– Я сказал, открывай, идиотка!
Дверь сотрясли гулкие удары. Каждый удар сопровождался лихорадочным стуком моего сердца.
– Ну нет, в таком состоянии лучше уходи, – пискнула я. Как жаль, что с больной ногой я так медленно ковыляю. Дойти бы до комнаты. А там уж острый нож придаст мне уверенности. Но, едва наступив на раненую ногу, я чуть не взвизгнула от яркой вспышки боли. Во рту появился отвратительный сладкий привкус.
– Мне сломать дверь? – вкрадчиво спросил Брэндон. – Ты знаешь, я могу. Лучше открой.
Я вздохнула. Чёрт бы тебя побрал, не отстанешь ведь.
Кое-как доковыляв до входной двери, я пару раз вдохнула и выдохнула, пытаясь унять внутренний шейкер, который, по всей видимости, решил смешать все мои внутренние органы в один причудливый коктейль. Дрожащие пальцы очень медленно повернули замок. Мне хватило ума отскакать на одной ноге назад.
Вместе с мужчиной в квартиру ворвались запахи снега, океанского бриза, вишнёвого табака и непритворной, ничем не прикрытой злости.
– Какого чёрта, Катарина?
От Купера исходили флюиды даже не злости, а ярости; руки были сжаты в кулаки, а сам он, казалось, был натянутой до предела струной, грозящей вот-вот лопнуть. В темноте, освещаемой только едва заметным лунным светом, я видела, что он был просто вне себя. Купер сделал шаг вперёд.
– Не подходи, – я вскинула руки перед собой. Тело пронзила очередная вспышка боли, и я подавила всхлип, пытавшийся вырваться из глубин моего горла. Халат распахнулся, и я быстро укуталась в него, желая исчезнуть из поля зрения человека, стоящего напротив.
– Чем ты думала, когда поперлась туда? – прорычал Брэндон. Его грудная клетка ходила ходуном, клокоча злобой. – Какого хрена ты вытворяешь?
– Тебе какое дело вообще? – взвилась я, не зная, что ещё сказать. – Это моя жизнь! Делаю то, что считаю нужным. Ты мне не указ! Проваливай отсюда!
Внезапно вспыхнул свет. Электричество дали. От неожиданности я прикрыла глаза рукой, но мои уши уловили судорожный вздох. Я осторожно посмотрела на мужчину одним глазом. Тот застыл, словно статуя, глядя на меня, и его глаза были абсолютно чёрными, непроницаемыми. Словно сама тьма решила поселиться в них.
Я знала, что он видит. То же самое, что видела я в зеркале несколько минут тому назад. Да и живописная кровавая дорожка, ведущая в ванную, тоже привлекала взгляд.
– Как? – выдохнул Брэндон. – Кто?
Я слабо усмехнулась, убирая со лба налипшие волосы.
– Полагаю, тот, кто попытался убрать меня с финишной полосы.
Брэндон задохнулся и снова сжал руки в кулаки. Кажется, ещё чуть-чуть — и его вены просто лопнут от перенапряжения.
– Но ты пришла первой. В таком состоянии. Как? – было такое ощущение, будто мужчина выдавливает слова из себя через силу — настолько зол он был, даже ноздри трепетали в невысказанной ярости. Я снова поежилась. Знала, что и пальцем не тронет меня, скорее себя пополам сломает, чем причинит мне физическую боль, однако одно дело знать и совсем другое — видеть, практически ощущать на себе эту его злость. Кажется, даже волосы на затылке зашевелились от такой накаленной обстановки.
– Пришлось. Гордость не позволила валяться и жалеть себя, – честно ответила я. Врать не было смысла. Перед Купером постепенно распахивались кулисы моей тайной жизни, о которой он раньше не знал, хотя постоянно присутствовал в ней.
За окном шумела и танцевала вьюга. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга с разными желаниями: Купер очевидно хотел надавать мне по шее, а я мечтала, чтобы он убрался восвояси и предоставил мне возможность излечить свои раны, а потом, возможно, побыть слабой наедине с собой. Конечно, могла поклясться, что моё желание так и останется неисполненным.
– Идиотка. Какая же ты идиотка, Дерри, – простонал мужчина, подходя ближе. Я пожала плечами.
– Пошли, – Брэндон сбросил куртку и ботинки на пол и первым прошёл на кухню. Я вздохнула и поплелась за ним, мысленно чертыхаясь и возмущаясь тому, что этот наглец в моём доме ведет себя, как в своём собственном. По дороге мужчина обернулся ровно в тот момент, когда я остановилась, чтобы поправить полотенце на ноге, слегка съехавшее и успевшее насквозь пропитаться кровью. Конечно же, теперь почти ни одна моя рана не осталась без внимания.