– Ты реально идиотка. Сумасшедшая.
Я не поднимала глаз, и так чувствуя на себе яростный взор. Брэндон отвернулся и, придя на кухню, безошибочно отыскал аптечку в одном из многочисленных кухонных шкафчиков, разложил на столе бинты, мази, блестящие иглы…
– Зашивать?! – мой голос взлетел на несколько октав. Брэндон невозмутимо сложил руки на груди, хмуро глядя на меня.
– Другого выхода нет, твоя нога будто в мясорубке побывала.
– Её занесло под колесо, когда я упала с байка, – ляпнула я, и тут же прикусила язык, потому что в глазах мужчины снова полыхнуло кровавое пламя злости и он снова сжал кулаки.
– Не бери в голову, заживёт и так.
– Я сейчас твою голову возьму и откручу, ясно? – рыкнул Брэндон и указал на стул. – Села.
– Купи себе собаку и пусть она слушает твои команды, козёл, – беззлобно проворчала я, присаживаясь. Брэндон, шипя себе что-то под нос, готовился к мини-операции, а я кусала губы и молчала. А что я могла сказать? «Не надо, я и сама умею справляться с этим?» Вряд ли бы это помогло, только ещё бы проблем добавило, а их у меня в последнее время и так полно.
– Ты промыла рану?
Я качнула головой.
– Промывала, когда вырубили свет.
Купер тяжко вздохнул и, положив инструменты, подошёл ко мне. Я взирала на него снизу вверх.
– Надо убедиться, что грязи нет, – с этими словами мужчина легко подхватил меня на руки, и я от неожиданности пискнула и обхватила руками его шею. Наши глаза оказались на одинаковом уровне. Брэндон хмуро рассматривал моё лицо, особое внимание почему-то уделяя разбитой губе.
– Здесь нужен лёд.
Умом я понимала, что он имеет в виду губу. Однако в его сильных руках я начинала гореть так, что и мне бы лёд не помешал. А лучше — ванна, наполненная льдом.
«И, пожалуйста, как можно больше извилин для мозга», – съязвил разум, на время потеснённый эмоциями. – «А то, боюсь, их уже совсем не осталось.»
Я моргнула. Брэндон, не переставая хмуриться, отнёс меня в ванную, посадил там и на несколько секунд отлучился. Вернулся он, словно молния. Сунул лёд мне в пальцы и приступил к промыванию раны на ноге. Я прижимала кубик льда к губе и стоически терпела вспышки острой боли, хотя Купер и старался прикасаться к ноге аккуратно. Диву даюсь, как этот человек умело сочетал в себе клокочущую злость и лёгкие прикосновения.
– И давно ты гоняешь?
Я чуть не проглотила лёд, который прижимала к губе. Купер не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на моей ноге.
– Нет.
Полуправда. В гонках я начала участвовать всего лишь год назад.
– Серая мышка, которой ты так старалась казаться, не вынесла соперничества с твоей истинной натурой?
Я предпочла не отвечать, но знала, что это не весь арсенал вопросов, накопившихся у Брэндона. Следующий не заставил себя долго ждать.
– Значит, ты побывала в разных странах, где занималась тем же. Забавно, – Купер соизволил кинуть на меня тёмный взгляд. – Знаешь, Катарина, а ты не перестаёшь меня удивлять. Сколько ещё ты будешь водить меня за нос?
Я похолодела. Внутри всё свело. Неужели он…
– Хотя, можешь не отвечать, – Купер продолжил заниматься моей ногой. – Это уже неважно.
Я сглотнула и осторожно спросила:
– Что неважно?
Минуту Купер молчал, затем соизволил ответить:
– Всё.
Этот краткий ответ заставил меня вздрогнуть. Однако я не стала и дальше допытывать Брэндона. Мне и так хватало пищи для размышлений.
Завершив сеанс промывания, Брэндон так же взял меня на руки и отнёс на кухню, вернувшись к приготовлению необходимых для лечения инструментов. Я наблюдала за ним, кусая губу и не обращая внимания на щиплющую боль. Вязкая и неприятная тишина нарушалась лишь звуками непогоды за окном.
– Постарайся не слишком орать, – закончив приготовления, Брэндон посмотрел на меня, зажав в руке противно блестящую иглу и чёрные нитки. Я ухмыльнулась.
– О, нет, я не доставлю тебе такого удовольствия, Купер, даже не надейся.
– Советую тебе помолчать, иначе я нечаянно ошибусь и зашью твой милый ротик, – в меня полетел очередной сердитый взгляд.
Я лишь фыркнула и отвернулась. Надо отдать Куперу должное: больно почти не было, кроме тех моментов, когда приходилось выуживать из раны мелкие стекляшки, прочно застрявшие внутри. Тогда я один раз ойкнула и несколько раз дёрнулась. Мне сунули обезболивающую таблетку, которую я сперва проигнорировала, но под угрозами «всадить успокоительный укол в задницу», сдалась и послушно проглотила белое колёсико. Зашивал рану Брэндон, как заправский портной — стежки были аккуратными и ровными. Постепенно таблетка начала действовать, и, когда от ноги Купер перешёл к лечению моего лица и самых заметных царапин на моём теле, я хихикнула.