Я приподнял бровь, впрочем, даже не особо удивившись. Элис, наивно полагая, что если я ничего не говорю, то всё в порядке, частенько предпочитала не заморачиваться с кофемашиной и готовила быстрорастворимый кофе, который по вкусу был похож на болотную гниль.
Дамиан вытер рот и передёрнулся. Я молча взял свою чашку и резко кинул в дверь. Фарфор разлетелся на мелкие осколки. Дамиан вздрогнул и вперил в меня ошеломлённый взгляд карих глаз.
– Брэндон, ты адекватный?
Более чем.
Я откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Дверь тихонько приоткрылась, и в кабинет заглянула перепуганная Элис.
– Элис, я предупреждаю в первый и последний раз, – спокойно сказал я, не обращая внимания на то, что девушка едва не дрожит, словно осиновый лист. – Свою быстрорастворимую дрянь можешь пить сама, если тебе так хочется. А если не умеешь делать нормальный кофе, заказывай его из кофейни.
Надеюсь, секретарша не собирается хлопаться в обморок. Мне сейчас абсолютно не до этого. Пусть скажет спасибо, что не увольняю. Как бы то ни было, свою работу Элис выполняет отлично. Даже несмотря на то, что бариста из неё… Отвратный, мягко говоря.
– П… простите, сэр, – пролепетала бледная девушка, кинувшись собирать с пола осколки. – Этого больше не повторится…
– Очень на это надеюсь, Элис, – кивнул я, как ни в чём не бывало вновь переключаясь на папки с бумагами. – Было бы непозволительно глупо с твоей стороны не дорожить своим рабочим местом. Желающих множество. Помни об этом.
– Да, сэр. Простите…
– Свободна, – кратко сказал я, и секретарша пулей вылетела из кабинета. Дамиан молчал, но я чувствовал, что друг буравит меня недовольным взглядом. В отличие от меня, Уэйд был довольно лояльным человеком и вряд ли позволил бы себе так относиться к представительницам женского пола. Но мне было плевать. Рабочий персонал должен делать то, что ему велено, и моей вины в том, что он позволяет себе халатно относиться к своим обязанностям, нет.
– В четверг намечается очередной благотворительный вечер, – сообщил друг после недолгого молчания.
– Я в курсе.
Дамиан усмехнулся.
– Не сомневался. Твоё присутствие вызывает ажиотаж.
Как будто мне есть до этого дело. Эти постоянные сборища уже порядком надоели.
– Мне плевать, ты же знаешь. Им нужны мои деньги.
– Не будь циником, ты делаешь благие дела, – в голосе друга скользнула нотка порицания.
– Только потому, что вынужден это делать.
Снова повисла тишина. Я просматривал папки одну за другой и, наконец, выделив одну из них, швырнул Дамиану.
– Это подойдёт.
– Уверен?
Я молча поднял голову. Думаю, что мой взгляд ответил за меня, потому что Дамиан кивнул, чуть вздохнув, и поднялся.
– Понял. Скажу подрядчикам, чтобы не затягивали.
– Было бы отлично.
Напряжённость между нами часто давала о себе знать. Хоть Дамиан по-прежнему был моим лучшим другом, мы уже не были теми парнями, что раньше. Друг остепенился, женился и живёт спокойной жизнью. Когда я занял своё законное место во главе «Купер Технолоджи», Дамиан сразу же согласился работать у меня. Я отдал ему двадцать пять процентов компании без лишних раздумий. Если и есть кто-то, на кого я могу положиться почти как на самого себя, это Дамиан Уэйд. Остальные двадцать пять процентов принадлежат моей сестре. Как бы Малышка Бетти ни пыталась меня отговорить и отречься от имени семьи Купер из-за ненависти к отцу, я не мог позволить ей отказаться от доли в компании. Однако сестра, видя мою непоколебимость, поставила условие — разделить её первоначальные пятьдесят процентов пополам. Таким образом, мы пришли к компромиссу, который всех устраивал.
Кто бы мог подумать, что за пять лет всё настолько изменится?...
– Давненько ты не заходил к нам. Итан скучает по тебе, – вдруг сказал Дамиан, остановившись у двери.
Как всегда, при упоминании моего крестника сердце сжалось. Конечно, мальчик не виноват в том, что редко видит своего крёстного. И, в принципе, никто не виноват. Просто невыносимо смотреть на него и видеть глаза человека, которого я так хотел бы стереть из памяти.
Кто же знал, что у крестника будут её глаза? Такие же глубокие, ярко-зелёные, цвета весенней листвы? Такие же светлые и лучистые? Когда я впервые увидел Итана, то подумал, что сплю. Но нет, это был не сон, к огромному сожалению.
Как я могу объяснить её сестре, что при виде этих глаз мне хочется взвыть и ослепнуть, чтобы больше не чувствовать этой тупой грёбаной боли, разъедающей внутренности?...
– Дела, – сухо ответил я, стараясь, чтобы голос не выдал меня с потрохами. В сокрытии истинных чувств за пять лет, оказывается, можно достигнуть совершенства.