Эта речь почти выбила подо мной почву. Но какая-то часть меня — та самая, рационально мыслящая и выглядывающая не так часто, как следовало бы, — понимала, что мужчина прав. Прав и всё тут.
– Брэндон, я… – короткий вздох. – Не знаю, что сказать. Моих извинений не будет достаточно. Я причинила тебе сильнейшую боль, я знаю, и не проходит ни дня, чтобы я не корила себя за это. Даже когда я была…далеко, я всегда думала о тебе...
«Да, Катарина, ты просто мастер по чувственным словам», – съехидничал внутренний голос, и я мысленно послала его к чёрту. Я была готова к чему угодно, что могло бы случиться сегодняшним вечером, но только не к такому.
– Я знаю. У тебя плохо получается скрывать свои чувства. Глаза тебя выдают, – просто сказал Купер, и я горько улыбнулась.
– Просто ты научился читать меня. Хотя, признаюсь, я дала слабину́. Я позволила себе быть той, кем не являюсь.
– Нет, – покачал головой Брэндон. – Ты была искренна. Просто ты привыкла отрицать очевидное.
Я издала смешок.
– Наверное. Но единственное, чего я больше не могу отрицать — это то, что я люблю тебя. Люблю и всегда любила, пусть даже со стороны казалось, что это не так, и пусть я пыталась разубедить тебя, знай: себя разубедить я не смогла.
Брэндон раскрыл рот, но я прижала палец к его губам, продолжив:
– Ты прав. Настало время идти дальше. У нас есть определённые обязательства перед другими людьми.
– Никогда не думал, что так всё получится, – грея мой палец свои дыханием, прошептал мужчина. Я улыбнулась, стараясь глазами передать Куперу всю ту нежность, что чувствовала по отношению к нему.
– Я тоже. Но это случилось. И это не твоя вина, и не моя. Просто… Просто так произошло. Значит, для чего-то это было нужно…
Будто повинуясь какому-то внутреннему порыву, мужчина вдруг резко притянул меня к себе, уткнувшись лицом мне в шею. Я машинально подняла руки и обхватила Брэндона, крепко сжав руками его смокинг. Со стороны мы вовсе не были похожи на расстающихся людей. И лишь луна была свидетелем нашего прощания.
– Я долго думал над подарком тебе на день рождения, – глухо проговорил Брэндон, слегка поглаживая мои плечи. – И решил, что самым ценным подарком для тебя будет свобода.
Я сглотнула противный ком в горле. Странно, но в жизни всегда происходит так: ты чего-то очень сильно желаешь, ждёшь каждый день. А когда это что-то происходит, чувствуешь себя так хреново, словно произошедшее не было твоим сокровенным желанием.
«Возможно, так оно и было,» – заметил внутренний голос. – «Ты никогда не хотела его отпускать».
Наверное. Но и мучить его я тоже не хочу. Как и он меня.
– А ещё, – Купер отклонился и ласково, но с проблесками боли посмотрел на меня. – Ты не против, если я кое-что верну?
Я в недоумении моргнула. Мужчина достал из кармана цепочку с кулоном в виде ключика.
– Не может быть! – охнула я. – Где ты его нашёл?
Сколько времени я прорыдала, поняв, что потеряла то, что мне было дорого, — один бог знает. И как я материла своё легкомыслие — тоже.
Брэндон ухмыльнулся в своей Куперовской манере и надел кулон мне на шею.
– Я думаю, его место здесь.
Благодарность так затуманила мне голову, что я схватила мужчину за лацканы смокинга и притянула к себе. Наши губы встретились. Это был не пожар эмоций и чувств, а тёплый, как костёр в холодную ночь, поцелуй. Согревающий и ласкающий. Впрочем, поцелуй не продолжился долго. Мы отстранились друг от друга и снова обнялись, стараясь надышаться друг другом в последний раз. Я почувствовала, как одинокая слезинка выскользнула из уголка глаза и растворилась на ткани смокинга Купера. Затем, собрав остатки сил в кулак, отстранилась, отойдя от мужчины на два шага назад. Брэндон сунул руки в карманы и вздохнул:
– Тебя отвезти?
Я покачала головой.
– Нет, Брэндон. Мне нужно побыть одной. А ты езжай, – я легонько стукнула мужчину кулаком в плечо и попыталась улыбнуться. – Со мной всё будет в порядке.
– Хорошо, – Купер хотел было ещё что-то добавить, но промолчал, бросив на меня последний взгляд и, отвернувшись, направился прочь от океана, разрывая все мосты. Я стояла и смотрела вслед человеку, к которому хотелось бежать, которого хотелось остановить, обнять и плевать, что будет. Внутри рыдала душа — не в первый раз, но впервые так исступленно. Я закусила губу, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу до боли, и я почувствовала тонкие струйки крови, стекающие по ладоням.
«Будь сильной, будь сильной, будь сильной», – твердила себе мысленно, чувствуя неприятное жжение в глазах и ком в горле: признак надвигающихся рыданий. Пообещала ведь себе, что больше никаких слёз. Чёртовы чувства снова пытаются брать верх.