– Рэйвен, – сказала я. – Может, скажешь, наконец, что произошло?
Сестра повернулась ко мне лицом и взяла меня за руку. Теперь вместо слёз на её лице была боль вперемешку с решимостью.
– Прежде чем я покажу тебе это, Кэтти, милая, обещай мне, что никуда не сбежишь.
Я округлила глаза. Что такое могло случиться, чтобы моя сестра говорила такие слова?
– Рэйв…
– Обещай! – сестра сжала мою руку, а в глазах лихорадочно полыхнул огонь. Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.
– Обещаю. Рассказывай уже.
Рэйвен молча потянулась к журнальному столику, что-то взяла с него и протянула мне. В моих руках оказался один из самых известных в Сан-Франциско журналов. На глянцевой обложке красовалась какая-то модель. Я непонимающе воззрилась на сестру, и та раскрыла журнал, остановившись на какой-то странице. Я опустила глаза и замерла, вчитываясь в написанный текст. Первым в глаза бросился красочный заголовок:
«Воскресшая из мёртвых: Катарина Дерри или… Кэтти Скотт?»
Внутренности превратились в лёд, а журнал в руках затрясся, однако я, повинуясь внутреннему упрямству, читала дальше. И с каждым прочитанным предложением в моей душе рос огромный снежный ком.
«У каждого человека есть прошлое и что-то в этом прошлом, что проскальзывает в настоящее и будущее. Оно затрагивает не только одного человека, но и других — тех, с кем он так или иначе связывает свою жизнь, пускай даже на краткие моменты.
Впрочем, отставим лирическое вступление, дорогие читатели. Наверняка вы все — по крайней мере, многие из вас точно — знаете девушку, о которой пойдёт речь в данной статье. Она не так часто выходит в свет, однако каждое её появление никого не оставляет равнодушным…»
В глазах плыло, буквы растирались и смазывались, а отдельные предложения были для меня словно надгробные эпитафии:
«…всем всегда до ужаса было любопытно узнать о прошлом сестёр Скотт, однако они тщательно скрывали его. Но ничто не длится вечно, и всё тайное рано или поздно становится явным…»
«…мистер и миссис Скотт погибли в автокатастрофе после загадочных событий, связанных с их младшей дочерью — Катариной Скотт…»
«…свидетели из проверенных источников рассказали нам о том, что Катарина Скотт долгое время пребывала в одной из больниц Орландо. По их словам, девушка проходила длительную реабилитацию после нервного срыва…»
Читая это, я истерически хмыкнула. Нервный срыв. Что ж, пусть будет так.
Рэйвен попыталась отобрать у меня журнал, но я с такой силой дёрнула его на себя, что страницы порвались.
– Кэтти, я думаю, хватит, – мягко сказала сестра. Я лишь мотнула головой.
«… один из врачей, который на тот момент проходил практику в отделении, где пребывала Катарина, сказал, что девушка часто устраивала истерики, особенно по ночам. По его словам, психически неуравновешенных людей отправляли в специальные учреждения, однако мистер и миссис Скотт настаивали на том, чтобы их дочь получала лечение непосредственно в больнице, и даже заплатили большую сумму за это…»
«… нам удалось побывать в Орландо, где мы также узнали о том, что Кэтти Скотт считается погибшей вот уже на протяжении более десяти лет…»
Я заскрипела зубами.
– Всё, Кэтти, отдай, – снова потянулась за журналом Рэйвен. Видимо, она уже осознала, какую ошибку допустила, дав мне прочитать эту поганую статью. Но было поздно, слишком поздно.
Я дочитала до конца. Не знаю, как мне удалось сдержать тот внутренний снежный ком, что грозился вот-вот вырваться наружу. Инициалы внизу статьи сразу подсказали мне, кто порылся в моём прошлом и исказил его на свой лад.
Всего две буквы: Э.Р.
Эрика, чёрт бы её побрал, Рэндон. Проклятая журналистка.
– Она сделала из меня психопатку, – слова, опустившиеся на рваном выдохе, казалось, проплыли через всю комнату, оставляя после себя горький чернильный вкус.
– Кэтти…
– Психопатку, – продолжила я, тупо уставившись в никуда. – Которую следовало запереть в специальном учреждении. А родителей превратила во взяточников.
Рэйвен обняла меня и тихо заплакала.
* * *
Окно поддалось лишь с четвёртой попытки. Чёрной тенью, никем не замеченная, я проскользнула в тесную комнатку, больше похожую на каморку. Встав посередине, осмотрелась. Ничего особенного: захламленное, пыльное жилище, два покосившихся шкафа, смятая постель, письменный стол, на котором стоял ноутбук известной дорогой марки. Здесь он смотрелся примерно так же к месту, как таракан в супе в одном из самых фешенебельных ресторанов. Всё в этой комнате кричало о запустении. Но я знала, что это не так.