В замочной скважине послышался шорох поворачивающегося ключа. Я отступила в темноту между шкафами, притаившись. Раздались робкие тихие шаги, и в комнату кто-то зашёл. В полутьме, освещаемой лишь светом луны, я всё же разглядела лицо вошедшего и сжала кулаки. Вот, ради кого я сегодня здесь.
Щёлкнул выключатель, и тусклый свет разлился по комнатушке. Молнией я метнулась к девушке и, сжав её горло рукой, пригвоздила к стене.
– Ну, привет, Эрика, – злобно прошипела я, с тёмным удовольствием наблюдая за тем, как девушка беспомощно трепыхается в стальном захвате. Карие глаза Эрики расширились от испуга и паники, она тщетно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
– Я тут прочла одну замечательную статейку, – медленно выговорила я, сильнее сжав горло Эрики и приблизив к ней своё лицо. Та захрипела. – И подумала, что было бы свинством с моей стороны не поблагодарить тебя за освещение некоторых аспектов моего прошлого.
Второй рукой я резко схватила девушку за волосы и швырнула на кровать, затем отошла на несколько шагов назад. Эрика медленно села, судорожно глотая воздух и держась за горло. Карие глаза смотрели на меня с нескрываемым испугом. Да, девочка, бойся меня. С каким удовольствием я бы оборвала твою идиотскую жизнь прямо здесь и сейчас. И всё же я не сделаю этого. Но тебе об этом знать пока необязательно.
Пока Эрика пыталась отдышаться, я взяла обшарпанный стул и с громким стуком поставила его перед кроватью, сев на него и как бы невзначай достав из кобуры, прицепленной на бок под пальто, пистолет. И без того не маленькие глаза девушки расширились ещё больше.
– Итак, – сказала я, положив ногу на ногу. – Раз уж у нас с тобой выдалось чудесное время для того, чтобы поболтать, ты мне расскажешь, в какой момент ты решила стать самоубийцей и нарыть про меня то, о чём написала в своей прекрасной статье. И если я пойму, что ты пытаешься соврать, я отрежу тебе язык, а потом сломаю пальцы — по одному на каждый факт вранья.
Мой равнодушный тон вызвал шквал паники. Эрика затряслась, а по её щекам покатились крупные слёзы. Как трогательно.
– Я жду.
Несколько мгновений Эрика пыталась взять себя в руки. Трясущимися ладонями девушка утёрла слёзы и, испустив тяжкий вздох, села прямо и посмотрела на меня.
– Даже не знаю, с чего начать…
– Начни с самого начала, – любезно подсказала я, поигрывая пистолетом. – Так будет проще.
– Прежде чем я начну, – Эрика проследила за моими манипуляциями, и её плечи дрогнули. – Я хочу, чтобы ты знала: я сделала это не по своей воле.
Я ухмыльнулась.
– Знаешь, Эрика, это меня не волнует. Поэтому обойдись без прелюдий и приступай к своему рассказу, иначе… – я многозначительно направила дуло пистолета в лицо Эрике, и та испуганно замерла. – Твой труп найдут очень и очень нескоро, если вообще найдут.
Молчание длилось несколько минут, пока девушка не взяла себя в руки и не начала повествование. И по мере того, как она говорила, мой пистолет опускался все ниже и ниже.
* * *
Эрика Долорес Рэндон всегда была послушной дочерью строгих родителей пуританских нравов. Её семья была небольшой: отец, мать, младшая сестра Ванесса и бабушка Ирма. Они жили в небольшом городке штата Мичиган и вели скромный, практически ничем не примечательный образ жизни. Родители трудились на собственной маленькой ферме, девочки посещали школу, а в свободное время помогали матери и отцу, бабушка следила за домом. В Эрике всегда была тяга к писательству, которую девочка была вынуждена прятать от родителей, потому что они этого крайне не одобряли. Ванесса, младшая сестра Эрики, обожала слушать придуманные сестрой истории, однако не всегда могла держать язык за зубами в силу своей детской наивности. Поэтому в семье часто устраивались скандалы, сжигались рукописи Эрики и учащались походы в церковь. Жизнь девочек уже давно была решена за них: сначала школа, потом продолжение семейного дела — ферма. Энтони и Мария Рэндон искренне считали, что на писательстве не заработаешь, а вот тяжелая работа всегда приносит свои плоды.
Когда умерла бабушка, Эрика заканчивала последний класс старшей школы, Ванесса перешла в среднюю школу. Так как родителям некогда было присматривать за домом из-за работы на ферме, Эрике, как старшей сестре, пришлось заниматься не только домохозяйством, но также и своей сестрой. Но это не означало, что девушка перестала грезить о славе на писательском поприще. В любой удобный момент она писала. Чем старше становилась Эрика, тем больше её захватывала журналистика. И каждый раз смотря телевизор, Эрика мечтала о том, что когда-нибудь и она будет брать интервью у знаменитостей на красных ковровых дорожках, посещать вечеринки и званые обеды, ужины, писать статьи, которые будут греметь на всю Америку.