– Ваши нити снова переплелись, дети. Просто вы об этом ещё не догадываетесь. А может, и догадываетесь, просто не хотите прислушаться к своим чувствам?...
На колени, подгоняемый ветром, упал ярко-красный лист. Судьба взяла его, и, покрутив в пальцах, задумчиво сказала:
– Что-то умирает, что-то возрождается. Чему-то пора заснуть, а чему-то — проснуться…
Глава 3.
Катарина.
– Обалдеть! Нехило!
Мы с Мариссой сидели в гостиной, попивая горячий глинтвейн в обстановке тепла и уюта, и разговаривали.
– И что, правда в России так холодно, как говорят?
Я фыркнула в кружку с глинтвейном.
– Чушь собачья. Это всё стереотипы.
Марисса развалилась на диване и слушала мои рассказы о странах, в которых мне довелось побывать за все пять лет. Несмотря на то, что подруга по жизни была довольно сдержанным человеком, она очень бурно реагировала на мои истории: то вскрикивала, то восторженно раскрывала рот, а сейчас вот мечтательно улыбнулась.
– Хотела бы я так попутешествовать…
Я строго взглянула на Мариссу:
– Я не ради развлечений колесила по миру, ты же знаешь.
Марисса отмахнулась. Сейчас обида подруги на меня отпустила свои когти, и девушка расслабленно улыбалась. Мне было приятно видеть её улыбку, обращённую ко мне. Жизнь за руку с постоянным чувством вины мне порядком надоела.
– Прекрасно знаю, просто это звучит круто: побывать в стольких странах, увидеть мир…
Я изогнула бровь и приспустила джинсы, молча обращая внимание подруги на бугристый шрам на бедре. Улыбка исчезла без следа — Марисса испуганно взглянула на меня, прикрыв рот ладонью.
– Этот я заработала в потасовке с испанскими «братками», – сказала я, затем сняла толстовку, оставшись в одном бюстгальтере, и повернулась к Мариссе спиной, указывая на правую лопатку, где красовался шрам от пули. – Эту «красоту» я получила, когда скрывалась от наркодилеров в Париже, а это, – я указала на левое плечо с ещё одним пулевым. – Это вышло случайно, я просто оказалась между двух огней, когда полицейские перестреливались с бандитами в Берлине.
Марисса в шоке сидела, не в состоянии пошевелиться. Её глаза бегали от одного моего шрама к другому.
– Как видишь, путешествия для меня стали очень запоминающимися, – усмехнулась я, натянув толстовку обратно и сделав очередной глоток глинтвейна, который теплом прокатился по горлу и приятно булькнул в пищеводе.
Подруга прокашлялась.
– Но… Чёрт, у меня просто нет слов… – затем девушка издала грустный смешок. – Кэтти, даже здесь ты отличилась. Нормальные люди привозят из путешествий магнитики, а ты — ножевые и пулевые шрамы.
Я усмехнулась и пожала плечами.
– Какая разница? Ведь я жива, верно? Разве не это главное?
– Конечно. А вот надо было тебе лезть в самую гущу событий?
– Ну, как сказать, – я покрутила в руках кружку, минуту раздумывая над ответом. – Знаешь, Мари… Сбегая от старой жизни ты всегда берёшь с собой старую себя. Должно пройти очень много времени, чтобы человек изменился, и это всегда происходит не так быстро, как хочется. Взросление — это болезненный процесс, который проходит без анестезии. И каждый начинает искать своеобразный заменитель этой самой анестезии. В моём случае это были именно опасные для жизни ситуации. Ну, к тому же, – я отпила ещё глинтвейна и лукаво взглянула на молча слушающую меня подругу. – Я же Фиби-Кошка, гроза бандитов, помнишь? Разве могла я пройти мимо вопиющей преступности?
Марисса закатила глаза и вздохнула, многозначительно промолчав. Знаю, всем моим близким не нравится постоянно чувствовать себя со мной словно на мине. Их тоже можно понять. Возможно, будь я на их месте, реагировала бы точно так же. Но вряд ли кто-то до конца может понять мои мотивы. По крайней мере, до тех пор, пока ему не доведётся пройти через то же, что и мне.
Мои мысли нарушил внезапный возглас Мариссы:
– А ты не думала завязать со всей этой хренью преступной? Вот просто взять и покончить, и жить нормальной жизнью, чёрт тебя возьми?
Где та стальная, непоколебимая девушка-психолог, которую я знала раньше? Марисса удивляет меня всё больше и больше. Мне вдруг стало смешно: с этой стороны я подругу ещё не видела. При мне она повышала голос только в минуты телефонных разговоров со своими родителями.
– Не ори, – спокойно ответила я, старательно пряча улыбку. – Думала, конечно. Но есть одно «но»…
Подруга застонала, с обречённым видом хлопнув себя по лбу.
– Эта твоя дурацкая месть!
– Именно, – уже сурово сказала я, подняв указательный палец вверх. – И это не обсуждается. Просто… Сейчас у меня другая тактика.