Три фигуры принялись таять за миллиардами снежинок, закружившихся вокруг меня. Они втягивали моё тело в морозный водоворот. Воздух в лёгких таял, как дым, и я раскрыл рот, чтобы вздохнуть, но снежинки попали внутрь меня, причиняя ледяную боль. Последнее, что я увидел, — умоляющий взгляд Катарины-подростка, наполненный слезами. Кто-то далеко-далеко прокричал моё имя, и я вдруг вернулся в реальность, резко выпрямившись и судорожно кашляя.
Я снова был в своём кабинете в корпорации, где и задремал. За окном вовсю бушевал снегопад — каскады снежинок врезались в стекло и сразу же таяли. Судя по шуму, глухо просачивавшемуся сквозь закрытые двери кабинета, в корпорации бурно кипела рабочая деятельность. Взглянув на время, я накинул пальто, взял ключи от машины и почему-то нацепил на себя кобуру с пистолетом. Кивнув секретарше, вышел из корпорации и, сев в машину, отправился домой, но не к себе. Взбудораженный странным и пугающим сном, а также подстёгиваемый нервно бродившей из угла в угол интуицией, я понял, что что-то происходит с Катариной.
«Мне нужно её увидеть.»
Эта мысль заставляла меня нажимать на газ всё сильнее и сильнее. Игнорируя запрещающий свет светофоров и нарушая все правила дорожного движения, я нёсся по улицам. Разыгравшаяся вьюга с воем швыряла снежинки на лобовое стекло, грозя сбить меня с пути, однако я упрямо продолжал ехать. И, наконец, моя машина с характерным визгом шин остановилась возле знакомого дома. Через несколько мгновений я уже стучался в дверь, но ответа не дождался. Стоило схватиться за ручку, как дверь, едва слышно скрипя, отворилась.
– Кэтти? – запыхавшись, крикнул я. Эхо пустой квартиры вернуло мне мой крик. Очевидно, дома никого не было. Я зашёл в холл, прошёл дальше, в гостиную, где застыл, увидев раскуроченную обивку дивана. Сразу было понятно, что здесь хозяйничал острый нож. Внутри всё похолодело.
– Кэтти! – снова крикнул я, обречённо понимая, что никто не отзовётся. Ещё раз взглянув на диван, я отправился в кухню, а затем остановился на пороге комнаты Кэтти. Следов борьбы я не обнаружил. Если бы на Катарину напали, я уверен, без боя она бы не сдалась. Но не могла же она сама вспороть обшивку дивана? Или могла? ...
Мой взгляд наткнулся на большую деревянную мишень, висевшую на стене. В центре этой мишени красовался метательный нож. Ещё несколько ножей валялись на полу. Я поднял один из них и провёл пальцем по прохладному лезвию, не желая верить в увиденное.
Нож был мне знаком. Пожалуй, даже слишком знаком. Ведь именно такими ножами моя напарница Фиби когда-то точно поражала врагов.
Зверь внутри меня недоумённо скалился, ничего не понимая. Я сжимал нож в руке всё сильнее и сильнее, тупо пялясь в мишень.
Кэтти и Фиби.
Катарина и Кошка.
Девочка-официантка и гроза бандитов.
Это не может быть один и тот же человек. Это просто нереально.
Как назло, кусочки пазла в голове стали собираться в единую, невыносимую картинку, а внутри загорелся очаг злости, неверия и боли. Как я мог быть таким идиотом? Как мог не заметить, что это один и тот же человек? Ведь мы были так близки, были же моменты, явственно указывающие на то, кто есть кто!
В глотке Зверя внутри меня раздалось гулкое рычание, сорвавшееся и с моих губ, раскатившееся по пустой комнате, словно гром.
Как она могла так поступить со мной? Как?...
«Я знаю, что бываю убедительной…»
Эти слова, сказанные Фиби несколько дней назад в парке, могильной плитой легли мне на грудь, хороня всё, что я раньше знал и всё, чему доверял, сковывая воздух в лёгких. Именно эта фраза перекрыла собой абсолютно всё, что девушка говорила раньше.
Нож, визжа, воткнулся в мишень с такой силой, что расколол деревянную середину надвое.
«Когда речь идёт о тебе, я бессилен испытывать ненависть…»
Тупица. Слепой идиот.
Я запустил руку в волосы и громко рассмеялся. Горечь опалила глотку, а Зверь внутри встал во весь рост, остервенело рыча и заскрежетав стальными когтями по полу своей клетки.
– Хотела поиграть? Что ж, ты наигралась всласть, – отсмеявшись, сказал я, чувствуя, как под черепной коробкой пульсирует такая ярость, какой я ещё ни разу не ощущал. – Теперь моя очередь вести игру.
Я вышел из квартиры, ни разу не обернувшись. Холодный воздух, прошитый снежинками, полоснул меня по лицу, однако никакой холод не был способен сейчас остудить тот пожар, что бушевал внутри меня, грозя снести всё, что встанет на его пути. Я шёл к машине с твёрдым желанием отыскать Катарину Дерри, чтобы обрушить на неё всё то, что творилось у меня в душе. Беспощадно. Неожиданно. Жестоко. Без права на прощение и объяснение.