Девушка, которую я любил и старался уберечь от всего дерьма, что было в моей Вселенной, в одночасье растворилась. Теперь осталась лишь предательница.
Улица в предвечерних сумерках была безлюдна. Тишину нарушали лишь мои шаги, да пение танцующей вьюги. Я почти дошёл до машины, лихорадочно строя в голове планы развития событий. Но этим планам не суждено было сбыться.
Они появились внезапно, словно тени, выскользнув с разных сторон и застав меня врасплох. Несколько здоровенных мужиков, которые, кажется, вознамерились сделать из меня кусок мяса. Оглушённый яростью от жестокого предательства близкого мне человека, я совершенно утратил бдительность. Наверное, если бы всё не было так внезапно, я бы сумел отбиться — драться с бандитами, превосходящими меня размерами в несколько раз, было не впервой. Но сейчас всё вышло иначе. У меня не было даже возможности дотянуться до пистолета. Последнее, что я услышал, прежде чем провалиться в темноту от мощного удара по лицу, это:
– Теперь голубки смогут поворковать напоследок.
Глава 3.
Катарина.
Сознание медленно возвращалось ко мне. Как и боль, которая пульсировала по всему телу. Глаза удалось открыть далеко не с первого раза: что-то горячее и липкое застилало их, не давая поднять отяжелевшие веки. Красная пелена была повсюду, очертания расплывались. Левая щека горела так, словно к ней приложили огненную сковородку. Во рту был яркий привкус железа. Теперь я, кажется, была в вертикальном положении, но мои руки по-прежнему были связаны, а, судя по ощущениям, я сидела на стуле. Ноги, как ни странно, чувствовали свободу. Это радовало.
Кто-то встал передо мной. Усилием воли я сфокусировала взгляд, хотя это удалось сделать не сразу. Вместо тесной палаты, в которой я вырубилась, вокруг было просторное помещение, но вид оставался таким же заброшенным и разрушенным. В воздухе пахло зимним холодом, но стоявшую в нескольких шагах от меня Киру, по всей видимости, это нисколько не волновало — девушка по-прежнему была одета в лёгкое вечернее платье.
– Как ощущения? – ехидно спросила Кира, разглядывая меня, скрестив руки на груди. – Полагаю, бесстрашная Кошка оказалась не такой уж и бесстрашной?
Я набрала полный рот слюны и крови и плюнула в сторону Киры. Та, к сожалению, увернулась и отошла.
– Фи, какие манеры, – скривилась девушка в отвращении. – И что только Брэндон нашёл в тебе? Видела бы ты себя сейчас.
– Пошла ты, – прорычала я, дёрнувшись вперёд, но мои руки были крепко связаны за спиной, и верёвки впились в кожу, обжигая её болью, а ноги оказались недостаточно длинными, чтобы хотя бы пнуть девушку.
– Что такое? – издевалась Кира над моими тщетными попытками освободиться. – Непривычно, да? Конечно, ты же всегда выходила победителем из любой драки. Всё когда-то бывает впервые, Кэтти.
Кира ухмыльнулась, когда я снова зарычала от бессилия, украдкой царапая ногтями жёсткие волокна, краем сознания понимая, что это бесполезно.
– Хотя, меня забавляют твои жалкие попытки, так что можешь оказать мне удовольствие наблюдать за ними. Знаешь, – девушка принялась ходить взад-вперёд, а я мутным взглядом следила за ней. – Мой отец с молодости заядлый охотник. И вот однажды он взял меня с собой на охоту. Мне было, кажется, лет десять. Именно тогда я узнала, каково это — бороться за свою жизнь, зная, что всё равно умрёшь. Люди — это такие же животные. Стоит загнать их в западню, как они всеми силами стараются выпутаться. Жаль, практически во всех случаях это бесполезно. Однако наблюдать за этим очень занимательно. Эдакая борьба за выживание прямо перед твоими глазами…
– Зачем тебе всё это? – резко спросила я, оборвав речь Киры. – Как такая, как ты, может помогать такому, как Джек?
Кира остановилась напротив меня, и её глаза наполнились жёсткостью. Девушка коротко хохотнула.
– Такая, как я? А что ты знаешь обо мне? Разве человек, который так привык играть другие роли, может не понимать, что не все люди такие, какими ты привык их видеть?
Кира немного помолчала и, уставившись куда-то поверх меня, продолжила:
– Всё очень просто, милая Катарина. Когда-то я полюбила одного человека. У нас были мечты, планы на жизнь, мы собирались пожениться. А потом он подсел на наркоту, прихватив с собой и меня. Сначала я пыталась бороться, а потом перестала, когда начала получать от этого реальный кайф. В итоге моего любимого загребли в психушку, потому что из-за наркотиков у него поехала крыша. – Девушка прикрыла глаза, но я уловила мелькнувшую в них острую боль. – А я осталась одна. Отец? Отец ничего не знает и не узнает. Потому что я для него всегда была и буду маленькой милой девочкой. Не наркоманкой. Не той, кто хочет выйти замуж и родить детей от подсевшего на иглу. Не той, кто приведет в дом зятя с поехавшей головой.