– О, погоди минутку, – Кира подошла ко мне, зашла за спину. Через мгновение я почувствовала её цепкие пальцы, срывающие мой парик и дарующие свободу моим собственным волосам, рассыпавшимся по плечам красными волнами.
– Теперь всё встало на свои места, – ухмыльнувшись, Кира, брезгливо держа мой парик двумя пальцами, швырнула тот под ноги Куперу. Тот медленно перевёл взгляд на него. Я увидела, как окаменели плечи мужчины, и сглотнула противный ком, застрявший в горле.
Маски сорваны. Актёров поглотила жестокая реальность. Сколько раз я представляла себе моменты, подобные этому. Придумывала, как преподнесу Брэндону правду, как начну разговор, как всё случится. Ведь из нас двоих это именно я — та, кто жила двойной жизнью даже в отношениях с любимым человеком. Брэндон, конечно, тоже далеко не святой, но… У него, по крайней мере, было веское оправдание: он не хотел втягивать обычную официантку, девушку, которую любил до безумия, в свою, полную опасностей и криминала тайную жизнь. Он хотел оградить её от этого.
У меня тоже было оправдание. Я не хотела, чтобы его убили из-за меня. Но разве я желала смерти остальным близким мне людям? Ведь я же вернулась к ним, вернулась в Сан-Франциско, не представляя, как смогу защитить их всех. Вся эта игра затянулась, превратилась в паутину лжи, в которой я сама же и запуталась, а теперь…
Я с такой силой закусила губу, что сразу почувствовала сладкий привкус крови.
– Думаю, всем будет интересно, что он скажет тебе, дорогая Катарина, – Джек рывком освободил рот Брэндона от кляпа и отошёл подальше. Я сжалась, когда пристальный, всё так же горящий злобой взгляд мужчины снова обратился ко мне. Брэндон сплюнул на пол кровью. По помещению разнёсся мерзкий торжествующий хохот: это Кира не сдержала своих чёртовых гадких эмоций.
– Почему?
Я ждала, что меня смоет волной ярости. Ждала криков, обвинений. Ждала многих слов, внутренне готовя себя выстоять против них, не сломаться и не упасть. Но всего одно слово, которое вырвалось тихим грудным рыком, заставило мои глаза наполниться тысячами невыплаканных слёз. Сердце сжалось до размеров пшеничного зерна. В этом слове было столько гнева, столько боли и столько разочарования, что я поняла: это конец. Конец всего. Поэтому всё, на что был способен мой ответ, это:
– Я не могла иначе.
Брэндон задохнулся от ярости, и эта ярость была настолько осязаемой, что, если бы мои руки не были связаны, я бы могла зачерпывать её горстями, словно снег. Мой ответ был не тем, что он ждал. Но на бессмысленные извинения и попытки объяснить что-либо у меня не было сил.
Отведя взгляд от Брэндона, я наткнулась на глаза сестры. Выражение её лица было страдальческим: она прекрасно понимала, что́ я чувствовала сейчас.
– Ты когда-то сказала, – вдруг снова заговорил Купер, нарушая вязкую, напряжённую тишину. – Что ненавидишь таких, как я.
Я не отрывала глаз от сестры. Брэндон зло хохотнул, и мои плечи дёрнулись.
– Да я по сравнению с тобой просто ангел во плоти.
Раздались негромкие хлопки. То был Спайдер, хлопавший в ладоши. Я с ненавистью уставилась на него.
– Браво, – мужчина обогнул сидящих на стульях пленников и подошёл ко мне так близко, что я увидела каждую морщинку на его мерзком лице. – Каково это, Кэтти, — чувствовать, как тот, кого ты так старалась спасти, теперь видит в тебе лишь проклятую предательницу?
Спайдер говорил тихо, но не настолько тихо, чтобы Брэндон не услышал, поэтому я снова вздрогнула, когда стальной голос донёсся до нас:
– О чём это он?
– Скажи ему, Розочка, – дыхание Спайдера овеяло мои искусанные в кровь губы. – Скажи, чем ты пожертвовала ради его спасения?
– О чём, чёрт побери, он говорит? – требовательно крикнул Брэндон. Спайдер отошёл от меня, и я увидела, как в глазах цвета грозового океана среди гневных чувств мелькнуло замешательство.
– Скажи… – теперь Спайдер стоял за моей спиной, шепча мне на ухо. Я не могла пошевелиться и не могла оторвать взгляда от глаз Купера. Так много невысказанных признаний вертелись на языке, но я знала: ни одно из них не спасёт положение.
Однако я всё ещё могла попытаться спасти тех, кто оказался здесь по моей вине. Нож завибрировал в моей крепко сжатой руке, словно живой: ему нужна была привычная энергия, обагрённая кровью ублюдка.
– Отпусти их. – Мой голос звучал твёрдо. – Тебе нужна я.
Стоящий позади меня Спайдер усмехнулся.
– Ты и так моя, дорогая.
Холодные чужие пальцы схватили меня за шею, и сухие губы Спайдера коснулись уха.