Спустившись в гараж, я с любовью погладила хромированный бок своего пыльного Харлея.
– Привет, приятель, – ласково сказала я, присев рядом с ним на корточки. – Ну, как ты тут без меня?
Мой мотоцикл был моей безумной любовью и предметом гордости. Права мотоциклиста я получила ещё в восемнадцать лет. Отчасти скорость помогла мне в моей длительной реабилитации после трагических событий в Орландо. Рэйвен, конечно, была против, но я уговорила её, сказав, что мне это нужно. Отучилась я быстро и без проблем, скорость и равновесие словно были частью меня. А Рэйвен поняла и приняла эту мою слабость, и даже подарила мне этого красавца на день рождения. Вот воплей-то было — я чуть не задушила сестру в объятиях. Про праздничный торт пришлось вспомнить лишь наутро — весь свой день рождения я колесила по Сан-Франциско.
Сколько раз он выручал меня? Не сосчитать. Ведь на большинство своих миссий я приезжала на нём. Жаль, что пришлось его оставить. Но теперь я вернулась, а значит, снова смогу гонять, как в старые добрые времена.
Но у Харли были другие планы, потому что, когда я вымыла его и попробовала завести, мотоцикл издал чахлый кашляющий звук и остался стоять на месте. Я быстро проверила бензин — всё было в порядке.
– Обиделся, да? – грустно вздохнула я, поглаживая кожаное сиденье. – Ну, ничего. Скоро отвезу тебя в штаб, ребята тебя почистят, и будем кататься, как раньше.
Я, конечно, мало-мальски научилась разбираться в механике, но до штабных ребят мне было ещё очень далеко, а мой мотоцикл заслуживал самого лучшего обслуживания. Поэтому всякий раз, когда требовалось, я отгоняла его в наш надземный автосервис, где Эд и Чейс, изнемогая от восторга, занимались с ним часами. Этих парней хлебом не корми — дай поковыряться в железках, особенно Чейса, в чьём мозгу, казалось, находятся сплошные винтики и болтики, а вместо крови — моторное масло.
Я снова вздохнула, вспоминая старые добрые дни. Когда-то штаб стал моим вторым домом, и я проводила там целые дни, швыряя ножи по мишеням, борясь с Брайаном на ринге, торча в лаборатории Брюса или же просто расправляясь с монстрами в игровой комнате вместе с Брианной или Элеонорой. Мы не были очень близки, но были командой, и для каждого из нас это всегда имело значение. Мы залечивали друг другу боевые раны и прикрывали друг друга в моменты опасности. Мы хранили свои секреты внутри себя и не лезли в души друг друга. Детали одного механизма, которые на вид очень разнились, но только благодаря им всем, скрепленным вместе, механизм работал. Интересно, изменилось ли это всё сейчас? И, если изменилось, то каким образом?...
Оставив своего старичка на месте, я вернулась домой. Забрав волосы в высокий хвост, надев простую хлопковую рубашку и чёрные джинсы, натянув кожаную куртку, я взяла рюкзак и вышла из дома пораньше, чтобы зайти в магазин игрушек — в одно из мест, где моя нога ни разу не бывала.
Надо же показать себя с хорошей стороны, верно? Плохую и так все знают.
Брэндон.
Я сидел за рабочим столом и уже в пятнадцатый раз пытался заставить себя решать важные дела вместо того, чтобы безостановочно думать о вчерашнем вечере.
Бессонная ночь хреново сказалась на моём настроении. С самого утра сотрудники ходили на цыпочках и вжав головы в плечи, боясь даже смотреть на дверь моего кабинета. Это не могло не радовать, ведь никто не осмеливался лезть ко мне с какими-либо вопросами, стоило один раз заорать, что уволю всех к чёртовой матери, раз такие несамостоятельные.
И тут, как назло, зазвонил телефон, нарушая напряжённую тишину, и я сразу снял трубку, с раздражением рыкнув:
– Что?
– Эй, полегче, – сказал Дамиан, и я втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы. Вряд ли стоит срываться на своём друге, но, клянусь, если он звонит не по работе…
– Сегодня у нас намечается семейный ужин, так что ждём тебя к шести часам.
– Я занят, – снова прорычал я, пытаясь одновременно вспомнить, запланировано ли у меня что-нибудь на шесть вечера. Кажется, нет.
– Ты всегда занят. Меня это не волнует, – спокойно сказал Дамиан. – Если не появишься, Рэйвен расстроится.