Я запустил руку в волосы и шумно выдохнул. Расстроенная Рэйвен — этого я хочу, пожалуй, меньше всего, ибо невыносимо смотреть на её по-детски печальные глаза, полные укора, и закушенную губу. Сразу начинаешь чувствовать себя последним уродом на этой планете. Хитрая манипуляция, но беспроигрышная по всем фронтам.
– Я могу опоздать, – уже спокойнее сказал я. – Дела.
– Твоё появление сегодня необходимо, а дальше думай сам, – сказал друг и повесил трубку.
Я ослабил галстук и, достав сигареты, прикурил, выпуская дым к потолку, пытаясь успокоиться, чтобы мой крестник не увидел во мне дьявола, которого так боятся люди.
Катарина.
Семейный, уютный вечер. Как же мне этого не хватало…
Тепло. Спокойствие. Любовь.
Слова, от которых я за пять лет настолько отвыкла, что пришлось себя буквально силком убедить, что это всё не сон, и что я действительно сижу в окружении самых близких мне людей, а у меня на коленях сидит мой племянник — Итан Оливер Уэйд. Сидит и играется моими волосами, иногда посматривая на меня такими знакомыми зелёными глазами и хитро улыбаясь.
Мальчик не обратил внимания на игрушку, которую я ему подарила. Он сразу пошёл ко мне на руки несмотря на то, что видел меня впервые в своей маленькой жизни. Его занимали мои волосы — ребёнок без конца теребил их и улыбался. И ни разу за весь вечер он не слез с моих коленей. Когда Рэйвен попыталась взять его на руки, Итан издал протестующий вопль и вцепился мне в шею. А я…
Я смотрела на него и спрашивала саму себя: «Как ты ещё не взорвалась от такой сильной, всепоглощающей нежности к этому маленькому существу?»
Дети всегда были как-то далеки от меня. Или наоборот, я сама старалась их сторониться, боялась запятнать их своими руками, на которых было столько крови… Но сейчас, видя, как мальчик доверчиво прижимается ко мне, видя, с какой теплотой во взгляде на меня смотрят его родители, как улыбается Марисса, которая, как оказалось, является крёстной Итана, я невольно начала задумываться о том, что, возможно, смогу искупить хотя бы часть своих грехов.
Вечер проходил без каких-либо происшествий. Мы общались, смеялись, делились взглядами на мир, на жизнь, я узнавала всё больше новостей. Конечно, за наш прошлый разговор с Рэйвен я уже многое знала, однако то были рассказы лишь Рэйвен, а сегодня к ним присоединились рассказы Дамиана. При просмотре фотографий, сделанных Рэйвен и Дамианом за пять лет, внутри снова больно кольнуло, особенно когда на некоторых снимках мои глаза находили Брэндона Купера, но я держала себя в руках, впитывая всё то, что пропустила. Конечно, Рэйвен поведала мне, что Купер является крёстным Итана, и несмотря на горечь в душе, я была рада этому. Брэндон при необходимости мог защитить моего племянника, мог сделать то, чего не могла сделать его тётя, которая находилась далеко и даже не подозревала о существовании Итана.
В целом, я чувствовала себя вполне комфортно, пока не услышала, как Дамиан, разговаривая с кем-то по телефону, произнёс во всеуслышание:
– Брэнд, ты скоро? – а затем, услышав ответ, кивнул. – Давай.
Воцарилась тишина, а я будто примёрзла к креслу, слыша лишь лихорадочный стук собственного сердца, готового вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки.
– Дамиан? – прошептала Рэйвен, тревожно поглядывая на меня. – Ты пригласил… Сюда?
Дамиан минуту не понимал, что случилось и почему тишина стала звенеть напряжением, а затем перевёл взгляд на меня, его глаза расширились и он хлопнул себя по лбу:
– Чёрт возьми! Я совсем забыл!
Что-то мне подсказывало, что ни черта этот засранец не забыл, а специально подстроил всё так, чтобы мы с Купером встретились. Помнится, он и раньше делал попытки свести нас с Брэндоном. Дамиан был неплохим парнем, но у него будто была мания к сводничеству своего лучшего друга с сестрой своей любимой девушки — теперь уже жены. Прямых намёков на «отвали» он не понимал или не хотел понимать. Как бы то ни было, у меня совершенно не было сил скандалить, я просто хотела исчезнуть отсюда как можно скорее, чтобы не столкнуться с прошлым прежде, чем буду к этому готова.
Осторожно передав задремавшего племянника в руки сестры, я медленно поднялась.
– Не могу. Простите, я не могу.
Мой голос дрожал, и это было слишком заметно, но я ничего не могла с собой поделать. Есть вещи, которые сильнее меня и моей выдержки. Особенно вещи, захватывающие врасплох.
– Милая, мы понимаем, – мягко сказала Рэйвен, укоризненно стрельнув взглядом в мужа, отчего тот сразу виновато опустил глаза. – Если тебе надо уйти, ты можешь сделать это.