Я не знаю, каково это — быть доктором и нести на своих плечах тяжкий груз ответственности за жизнь больного человека. Не знаю, как позволять своим рукам быть либо бичом, либо спасательным кругом. Какая сила для этого нужна? Кто-то может сравнить мою деятельность и деятельность Джареда и сказать, что они похожи. Но знаете, нельзя сравнивать пистолет и скальпель. В первом случае тебе приходится делать выбор — либо ты, либо тебя. В преступности нет безвинных, а смерть слишком часто ходит подле своей жертвы, но не всегда исход предполагает её — лишь в случае угрозы. Во втором случае ты добровольно берёшь на себя задачу вырвать человека из когтей смерти. Ты надеваешь белый халат, словно доспехи, и превращаешься в рыцаря, стоящего на границе между мирами.
Такими мне представлялись врачи. Таким я видела своего друга, сейчас мирно идущего рядом со мной, не подозревающего о мыслях в моей голове. Поддавшись чувствам, я легко обхватила его руку. Джаред, доселе болтавший о чём-то, что я пропустила, пока занималась мыслительным процессом, вопросительно взглянул на меня.
– Даже не думала, что настолько соскучусь по тебе, – как ни в чём не бывало улыбнулась я. Друг улыбнулся в ответ и мягко сжал мой локоть.
– Мне тоже тебя не хватало, детка.
Я закатила глаза. Дурацкое слово, которое я всегда ненавидела, когда кто-то другой применял его по отношению ко мне. Однако Джаред оставался Джаредом — со своей привычкой называть меня так даже спустя пять лет он решил не расставаться. Я не злилась на него за это, потому что только он имел право говорить мне «детка», и друг прекрасно был об этом осведомлён, поэтому при встречах старался чаще произносить это слово, с удовольствием наблюдая за тем, как я дуюсь и закатываю глаза.
Мы продолжали разговаривать и петлять по извилистым дорожкам. Время близилось к позднему вечеру, и на черничном небесном пологе разметались редкие звёзды. Мои уши улавливали далёкий шум океана, который никогда не засыпал. Внутри что-то радостно ёкнуло: как же хорошо вернуться домой!
– Расскажи, что знаешь, – как-то незаметно беседа свернула к моему побегу из города. Это должно было случиться, ведь меня снедало любопытство. Рэйвен рассказала мне меньше, чем я предполагала, — отчасти потому, что Брэндон Купер фигурировал бы в этих рассказах чаще всех остальных, и сестра прекрасно знала, как меня может это задеть. Поэтому ей пришлось лавировать между опасными углами. Да и в беседах с Дамианом и Мариссой я узнала не так много.
Джар вздохнул и посмотрел на небо.
– С Рэйвен мы не такие уж и друзья, сама знаешь. С ней я не общался. А вот Брайан мне многое поведал. И про причины твоего исчезновения, и о том, что даже за пределами Сан-Франциско ты успела вляпаться в истории, – Джаред многозначительно поиграл бровями, переведя взгляд на меня, а я закатила глаза.
– Надеюсь, не в подробностях.
– Подробности и не нужны, шрам на твоей лопатке говорит сам за себя.
Я изумлённо воззрилась на друга, и тот издал смешок.
– Теряешь навыки в маскировке, Кошка? – подначил меня мужчина.
– Как ты увидел?
– У меня вместо глаз — рентген, – доверительно прошептал Джаред, и я фыркнула от смеха. – Не забывай, дорогая, я ведь человек с медицинским образованием и пятнадцатилетним опытом работы в этой сфере, от меня ничего не скроешь. От остальных — возможно. Но я всё вижу, поэтому жду тебя на шлифовку, чтобы убрать эту «прелесть».
Я усмехнулась. Ну вот, даже просить не пришлось, сам предложил.
Время пролетело незаметно, и вот я заметила, что звуки инструментальной музыки стали намного громче, а на нашем пути начали появляться люди. Сколь ни была благостна тишина, но навечно в ней не спрятаться. Мы с Джаредом направлялись в сторону ярко освещённого особняка, когда мимо прошли несколько девушек в красивых вечерних платьях, с накинутыми на плечи плащами и меховыми накидками. Одна из девушек остановилась, пропустив своих спутниц вперёд, пристально посмотрела сначала на моё платье, затем на меня, остановилась и воскликнула: