– Я даже не знала, что у Рэйвен есть сестра, – удивленно прошептала Кира, снова отвлекая меня. – А ты знал?
Я нашёл в себе силы кивнуть и даже слукавить:
– Знал, но практически не общался с ней.
И снова полуправда. Кэтти, с которой мы когда-то общались, совершенно не была похожа на эту девушку. Единственное, что осталось неизменным — её глаза. Однако и те были лишены каких-либо эмоций кроме выражения прохладной вежливости, которой были одарены все в этой комнате, включая меня. Ни удивления, ни страха, ни отвращения. Ничего.
– И они даже не похожи, – продолжила Кира, задумчиво осматривая Катарину.
Я промолчал.
Спокойная, рассудительная Рэйвен действительно отличалась от буйной и шумной Катарины — это было очень заметно и по характеру девушек, и по внешности, и когда-то я выразил своё удивление тому, что у одних родителей выросли настолько непохожие дети. Тогда Кэтти просто показала мне язык и ехидно заявила, что повесилась бы со скуки, если бы вела себя иначе.
– Брэндон, можно тебя на пару слов? – окликнул меня кто-то. Я повернулся и увидел одного из соучредителей благотворительного вечера. Очень невовремя. Как бы то ни было, играть свою роль нужно до конца, поэтому я кивнул и ненадолго отвёл глаза от объекта своего пристального внимания, а когда снова вернулся, то заметил, что гостиная опустела. Народу было хоть отбавляй, но для меня все эти люди были пустым местом. Единственный человек, заполнявший собою комнату, отсутствовал. Катарина куда-то исчезла — видимо, воспользовавшись отсутствием внимания с моей стороны. Я горько усмехнулся: именно таким образом и должна была окончиться наша случайная встреча после стольких лет.
Люди снова стали потихоньку выходить в сад, обсуждая между собой выступление девушки и отвешивая ей комплименты. От слов «Катарина Дерри» и «сестра Рэйвен Уэйд» меня уже начало коробить. Я решил убраться отсюда куда-нибудь в тихое место, чтобы собраться с мыслями и привести в порядок своё состояние. Поцеловав Киру в щёку и заверив её, что скоро вернусь, я выскользнул из гостиной и отправился вглубь дома, подальше от людей. Поиски отдалённого места привели меня на дальний балкон, выходивший на другую сторону сада, где никого не было, однако и сюда долетали отголоски музыки и людской болтовни.
– Здравствуй, Брэндон.
Всё спокойствие как рукой сняло, стоило тихому голосу произнести эти слова. Я вздохнул и, до боли сжав кулаки, обернулся. Девушка сидела на маленькой резной скамье и просто смотрела на меня — всё так же, без единой эмоции в глазах.
– Здравствуй.
Удивительно, как мой голос меня не подвёл. Слова прозвучали сухо и твёрдо несмотря на то, что хотелось орать благим матом. Несколько минут прошли в напряжённом молчании. Я отвернулся, не в силах буравить спокойное лицо Катарины, и положил руки на перила балкона, уставившись в тёмный сад, как будто темнота могла угомонить мрачные чувства, кусавшие меня изнутри. Наконец, не выдержал и, сглотнув ком в горле, спокойно спросил:
– Как давно ты вернулась?
Девушка за моей спиной помолчала, затем тихо ответила:
– Чуть больше недели назад.
Ну, конечно. Теперь мне всё стало ясно. Недостающий кусочек пазла был найден. Точнее, он был найден уже давно, только вот я не мог заставить себя в это поверить. Да и близкие мне люди убеждали меня в обратном.
– Ты была там тогда. У Дамиана и Рэйвен, – я всё-таки обернулся, уловив в зелёных глазах неизменную пустоту. Катарина не спеша кивнула и издала непонятный смешок.
– На расстоянии двух стен.
– Ясно.
Внутри меня яростно боролись чувства. Стоило вспомнить испуганные глаза Рэйвен и её отчаянные попытки доказать мне, что Катарина не вернулась, как на меня серым покрывалом опустилась обида. Хотя, я прекрасно понимал, что Рэйвен будет стоять на защите сестры до самого конца, это было логично. Но Дамиан… Хренов подкаблучник. Решив, что при первом удобном случае дам ему по морде, я мысленно рыкнул на себя, приказывая успокоиться.
Молчание между мной и Катариной затянулось. А что мы могли сказать друг другу? «Прости?» «Мне жаль?» Вряд ли. Мы оба прекрасно понимали, что эти слова бесполезны.
Мои ноги будто бы глубоко вросли в землю, обездвиживая тело, — настолько ошарашенным я был. Сотни раз представлял себе нашу встречу, хоть и не верил, что такое произойдёт. Сотни раз крутил в голове возможные диалоги. И вот, мы здесь, на одном балконе, вдали ото всех, смотрим друг на друга, а в моём горле застыл мерзкий ком. Как это, однако, легко говорить о ненависти и равнодушии к человеку. Вот только не тогда, когда он вдруг является перед тобой во всей своей красе.